— Дает мне шанс? Это еще мягко сказано. Он делает именно то, что пытался сделать Ник Брекенридж — шантажирует нас, чтобы мы приняли меры.
— Или дает возможность, которой у нас не было раньше.
— С чего ты так решила?
— Он заставляет нас действовать, — сказала я. — А значит, вместо того, чтобы ходить на цыпочках вокруг ГС [12] и заморачиваться, что тот или иной Дом о нас подумает, нас заставили выйти наружу и что-то предпринять. Придется нам потратить часть того политического капитала, о котором ты постоянно талдычишь.
Этан властно выгнул бровь.
— Рассуждаешь. Аргументировано и продуманно рассуждаешь.
На этот раз закатил глаза он.
— Смотри, — продолжила я. — В прошлый раз, когда мы занимались рейвами, ты заставил меня сосредоточиться на том, чтобы ничего не просочилось в СМИ. Сегодня вечером мы доказали, что беспокойство о том, что кто-то узнает о проблеме, фактически не решает ее саму. Нужно добиться результата. Мы должны ликвидировать рейвы.
— Ты хочешь заявить вампирам, что они больше не могут участвовать в оргиях по распитию человеческой крови?
— Ну, я не собиралась использовать именно эти слова. И планировала взять свой меч.
Он слегка улыбнулся.
— Со сталью в руках ты совершена.
— Ага, — согласилась я и поднесла руки к животу. — И теперь, когда мы нашли плюсы, давай найдем, что поесть. Я голодная.
— А ты когда-нибудь вообще бываешь сытой?
— Ха-ха, — я слегка толкнула его плечом. — Пошли. Закажем итальянской говядины.
Он посмотрел на меня:
— Полагаю, это что-то из разряда высоко-важного в Чикагских кулинарных кругах?
Я опечалилась, что он не испытывал моей радости при упоминании хорошего итальянского сандвича с говядиной. А еще меня раздражал тот факт, что прожив в Чикаго столько времени, Этан полностью отгородился от всего, из чего состоит этот город.
— Настолько важного, как горячие сосиски и чикагская пицца [13]. Пойдемте, Сеньор. Теперь ваша очередь учиться.
Он фыркнул, но уступил. Мы поехали в университетский городок, припарковались вдоль улицы, и заняли свои места третьими в очереди на обед среди студентов ЧУИ [14], проголодавшихся ночью. В итоге сделав заказ, мы направились к стойке, где я начала учить Этана стоять так, как Бог предназначал жителям Чикаго: ноги врозь, локти на столе, бутерброды в руке.
Этан прекратил разговаривать, как только принесли его восьмидюймовый итальянский сандвич с говядиной, с которого все еще капал соус. Когда после первого укуса след соуса остался на полу у его ног, а не на дорогой итальянской обуви, он широко улыбнулся.
— Хорошая работа, Страж.
Я кивнула, кусая бутерброд из хлеба, говядины и перца, будучи счастлива, что Этан пребывал в отличном настроении. Говорите, что хотите, о моей одержимости всем, что содержит мясо и углеводы, но никогда не недооценивайте способность большого количества тонко нарезанных кусочков говядины на булке, сделать мужчину счастливым, будь он вампиром или человеком.
И кстати о счастье, я задавалась вопросом, что же еще упускал из жизни Этан.
— Ты когда-нибудь был на игре Кабс [15]?
Этан промокнул рот бумажной салфеткой, и я заметила, что его костяшки пальцев уже исцелились.
— Нет. Как ты знаешь, я не большой поклонник бейсбола.
Он не большой фанат, но, тем не менее, разыскал бейсбольный мяч, подписанный игроками Кабс, взамен того, что я потеряла. Этот поступок вывел меня из равновесия, но мне удалось не принимать его близко к сердцу.
— Бьюсь об заклад, — сказала я. — Серьезно, ты прожил в Чикаго столько времени и ни разу не был на Ригли? Это — позор. Ты просто обязан там побывать. Разумеется, я имею в виду ночную игру.
— Ну, разумеется.
Несколько крупных мужчин с усами, одетые в футболки Медведей и с бутербродами в руке двигались к высокой барной стойке в нашем направлении. Они расположились около Этана и, вытянув ноги и развернув свою итальянскую говядину, начали есть. Так продолжалось до второго укуса, пока они не оглянулись и не заметили, двух вампиров стоящих рядом.
Тот, что стоял ближе к Этану, вытер салфеткой жир с усов. Его пристальный взгляд, переходил от меня к Этану.
— Мне знакомы ваши лица. Я вас знаю?
С тех пор как мою фотографию напечатали на первой полосе несколько месяцев назад, а Этан не раз появился в местных новостях после нападения на Кадоган, вероятно, мы и впрямь выглядели знакомо.
— Я вампир из Дома Кадогана, — сказал Этан.
Ресторан, пусть и не полный, но все же с большим количеством ночных посетителей, погрузился в тишину. На этот раз, мужчина подозрительно посмотрел на бутерброд.
— Нравится?
— Он восхитителен, — сказал Этан, а затем показал на меня. — Это Мерит. Она из Чикаго. И она решила, что я должен его попробовать.
Мужчина со спутником поддались вперед, чтобы посмотреть на меня.
— Это так?
— Да.
Он молчал некоторое время.
— Вы уже попробовали чикагскую пиццу? Или горячие сосиски?
У меня отлегло от сердца. Мы, возможно, и были вампирами, но, по крайней мере, эти парни признали в нас прежде всего жителей Чикаго. Мы знали, что такое Ригли Филд [16] и Нави Пьер [17], Дэйли [18] и движение в час пик, каков Солдже Филд [19] в декабре и пляж Оук-стрит в июле. Мы имели представление, что о необычных метелях и еще более необычной аномальной жаре.
Но лучше всего мы были знакомы со здешней едой: такерией [20], горячими сосисками, чикагскими пиццами и отличным пивом. Мы пекли ее, жарили, тушили, готовили на гриле. И в стремлении наслаждаться солнцем и теплом, пока есть возможность, мы разделяли эту еду все вместе.
— И то, и другое, — ответила я. — Я накормила его пиццей от Саула.
Густые брови мужчины взлетели вверх:
— Вы знаете про Саула?
Я хитро улыбнулась.
— Сливочный сыр и двойной бекон.
— Ооо, — произнес мужчина, ухмыляясь во весь рот. Он бросил свою салфетку и поднял руки вверх. — Сливочный сыр и двойной бекон. Наш клыкастый друг знаком с лучшим блюдом Саула! — он поднял свой гигантский бумажный стаканчик с газировкой и произнес тост:
— За тебя, мой друг. Хорошую еду и все такое.
— И за вас, — сказал Этан и откусил кусочек сандвича.
Горячая говядина во имя мира. Мне это нравилось.
— Меня удивляет, что ты сказал ему, что мы вампиры, — сказала я Этану, когда мы шли обратно к машине. — Сам факт твоего признания, учитывая, что мы видели сегодня вечером.
