— Этан, Мерит.
— Джошуа, — Этан кивнул. — Встречаетесь с мэром этим вечером?
— Уже, — сказал мой отец. — У вас двоих все в порядке?
Грустно говорить такое, но меня удивил его интерес.
— У нас все хорошо, — сказала я ему. — Что тебя сюда привело?
— Дела совета, — ответил мой отец.
Он является членом Совета по Развитию Чикаго — группы по развитию новых направлений бизнеса в городе.
— Я также замолвил словечко за ваш Дом, — добавил он, — о тех успехах, что вы достигли в отношении сверхъестественного населения города. Твой дедушка держит меня в курсе.
— Это было… очень великодушно с вашей стороны, — сказал Этан, который, как и я, был в замешательстве.
Мой отец довольно улыбнулся, а потом перевел взгляд на Табиту.
— Понимаю, что вам нужно идти, так что не смею вас задерживать. Был рад увидеть вас обоих.
Выйдя вперед, Табита двинулась вглубь особняка, стуча каблуками по полу.
— Следуйте за мной, — сказала она.
Мы с Этаном переглянулись.
— Что только что произошло? — спросила я. — По какой-то неизвестной причине твой собственный отец внезапно становится дружелюбным?
Несомненно, дело было в бизнесе, и я подумала, что скоро мы узнаем, в чем именно. Тем временем мы поступили, как велено, — следовали за Табитой по коридору.
Сет Тейт выглядел как плейбой, который никогда не остепенится: взъерошенные угольно — черные волосы, голубые глаза и длинные темные брови. Его лицо как раз такое, при виде которого женщины замирали. А, как мэр на втором сроке, он обладал политической хваткой, чтобы поддерживать имидж. Это объясняет, почему его назвали одним из самых завидных холостяков Чикаго и одним из самых сексуальных политиков страны.
Он принял нас в своем кабинете — длинной, низкой комнате, обшитой деревянными панелями от потолка до пола. Гигантский стол находился в одном конце комнаты с тафтинговым стулом из красной кожи за ним, возвышавшимся как трон.
Над столом и троном висела зловещая картина шириною в пять футов. Большая часть холста была темной, однако на нем выделялись очертания группы подозрительных мужчин. Они стояли вокруг человека, расположенного в центре картины, с поднятыми над головой руками. Он весь сжался, поскольку мужчины указывали на него. Создавалось впечатление, будто они осуждали его за что-то. Картина, определенно, не вдохновляла.
Тейт стоял в середине комнаты и без колебаний протянул Этану руку.
— Этан.
— Мистер мэр, — они обменялись крепким рукопожатием.
— Как дела в Доме?
— Я бы сказал, что есть какое-то… предчувствие. У ворот толпятся протестующие. Каждый ждет, что же будет дальше.
Обменявшись с Этаном понимающим взглядом, Тейт повернулся ко мне с улыбкой на лице:
— Мерит, — сказал он, более мягким голосом. Сжав мои ладони, он склонился ко мне и нежно поцеловал в щеку. От него пахло лимоном и сахаром. — Я только что встречался с твоим отцом.
— Мы столкнулись с ним у выхода.
Мер отпустил меня и улыбнулся, но когда он посмотрел на меня снова, улыбка померкла.
— Ты в порядке?
Должно быть, я выглядела потрясённой. Так реагирует девушка, когда ее подержат под прицелом. Но прежде чем я сказала что-либо, Этан мысленно предупредил:
Не упоминай МакКетрика, пока мы не узнаем больше о его связях.
— Перед Домом была акция протеста, — покорно сказала я Тейту. — Это меня расстроило. От них слишком много вреда.
Тейт виновато посмотрел на меня.
— К сожалению, согласно первой поправке к конституции, мы не можем лишить протестующих данного права, однако всегда можем вмешаться, если проблема обострится.
— Все под контролем, — заверила его я.
— Заявление Габриэля Киина о существовании оборотней не прибавило вам популярности.
— Да, — согласился Этан, — Однако он пришел в Дом к нам на помощь, когда нас прижали к стене. Огласка истории с его позиции была наилучшим из вариантов для защиты его народа.
— Я не совсем согласен, — сказал Тейт. — Не заяви он об этом, нам бы в конечном итоге пришлось арестовать каждого оборотня за нападение и нарушение общественного порядка. Мы не смогли бы просто отпустить их, не имея обоснования. Когда было сделано заявление, у нас появилась причина, которая помогла публике понять, почему они участвовали в драке и почему мы тут же не арестовали их.
— Уверен, они ценят ваше понимание.
В глазах Тейта промелькнула усмешка.
— Сомневаюсь, что такие вещи их интересуют. Оборотни не производят впечатления выдающихся политиков.
— Они и не политики, — согласился Этан. — Но Габриэль достаточно сообразителен, чтобы понять, когда ему оказали услугу и когда нужно ответить тем же. Он не пришел в восторг от необходимости сделать заявление, и еще меньше заинтересован в том, чтобы его народ стали бояться так же, как и вампиров. Теперь он работает над тем, чтобы его люди не появлялись на публике.
— Именно по этой причине я попросил вас о встрече, — сказал Тейт. — Понимаю необычность своей просьбы и ценю, что вы приехали так быстро.
Он сел на трон за стол. Наблюдатели [9] на картине теперь указывали на него. Тейт указал на два стула, меньших по размеру, перед столом:
— Садитесь, пожалуйста.
Этан взял стул. Я встала позади него. Страж наготове.
Глаза мэра расширились, однако его лицо быстро приобрело деловое выражение.
Он рывком открыл папку и щелкнул дорогой на вид авторучкой. Этан закинул одну ногу на другую. Сигнал: он приготовился к политической беседе.
— Что мы можем для вас сделать? — спросил он нарочито небрежным голосом.
— Вы говорили, что ваш Дом находится в состоянии напряженного ожидания. Однако меня больше беспокоит происходящее в городе. Нападение на Дом Кадогана возродило у людей страх перед сверхъестественным, непонятным. Впервые беспорядки в городе длились четыре дня. Уверен, что вы поймете то положение, в котором я оказался: сдерживать возмущение горожан, при этом пытаясь понять трудности, с которыми столкнулись вы. А тут еще и нападение Адама Киина.
— Разумеется, — любезно ответил Этан.
— Но люди все чаще нервничают. И эта нервозность выливается во всплеск преступности. За последние две недели увеличилось количество нападений, случаев насилия, поджогов и использования огнестрельного оружия. Я много трудился, чтобы снизить их число в свой первый срок, и, считаю, город стал лучше. Не хотелось бы видеть, как мы возвращаемся к старому.
— Думаю, тут наши мнения схожи, — сказал Этан вслух, но это было подготовкой к тихой беседе между нами, поскольку Этан активировал нашу телепатическую связь:
