— Думаю, тут наши мнения схожи, — сказал Этан вслух, но это было подготовкой к тихой беседе между нами, поскольку Этан активировал нашу телепатическую связь:
К чему он ведет?
Я в такой же растерянности, ответила я.
Тейт нахмурился и бегло просмотрел содержимое папки на столе, а затем вытащил документ и протянул его Этану.
— Кажется, в нашем городе не только у людей повышается уровень жестокости.
Этан взял документ и молча просматривал его, пока его плечи вытянулись в одну прямую линию.
Этан? Что там? спросила я.
Не потрудившись ответить, Этан передал бумагу через плечо. Я взяла ее. Напоминало часть полицейской записи разговора.
Вопрос: Скажите, что вы видели, Мистер Джексон.
Ответ: Их там были дюжины. Вампиры, понимаете? Клыки и их способность проникать в ваш разум. И они тащились от крови. Все. Куда бы вы ни посмотрели — вампиры, вампиры, вампиры. Бам! Вампиры. И они были повсюду. Никакой возможности скрыться.
Вопрос: Кто не смог убежать?
Ответ: Люди. Не тогда, когда они нужны вампирам. Не тогда, когда они хотят взять вас и высосать вашу кровь. Все они присасывались к нам, а музыка была настолько громкой, что она колотила словно молот по сердцу. Это сводило их с ума. Сводило их с ума.
Вопрос: Что сводило?
Ответ: Кровь. Их жажда. Голод. Вы можете это увидеть в их сумасшедших глазах. Они серебристые, такие же, как и глаза дьявола. Вы только взгляните в эти глаза, прежде чем дьявол потянет вас вниз, в пропасть.
Вопрос: И что случилось потом, Мистер Джексон?
Ответ: (качая головой) Голод, жажда, она овладела ими. Управляла ими. Они убили трех девушек. Трех. Они пили, пока не осушили их полностью.
На этом страница закончилась. С дрожащими пальцами, не соблюдая порядка подчиненности, я посмотрела на Тейта.
— Где вы это взяли?
Тейт посмотрел мне в глаза.
— Тюрьма округа Кук. Это взято из интервью с человеком, которого арестовали за хранение психотропного препарата. Детектив не была уверена, был ли он пьян или не в себе… или, действительно, видел то, на что нам следует обратить внимание. К счастью, она взяла расшифровку стенограммы для своего руководителя, который принес ее моему главе администрации. Мы еще должны найти жертв, о которых говорил мистер Джексон. Ни один из пропавших без вести людей не соответствует его описанию, хотя мы активно занимаемся расследованием.
— Где это произошло? — тихо спросил Этан.
Тейт перевел взгляд на Этана и прищурился.
— Он сказал в Западной части города и больше не уточнил. Поскольку мы не установили ни места преступления, ни жертв, возможно, он преувеличил факт жестокости. С другой стороны, согласно записи, он вполне убежден, что вампиры нашего честного города участвовали в атаке на людей, будучи одержимыми жаждой крови. Атаке, забравшей три невинных жизни.
После минуты молчания, Тейт откинулся на спинку стула, скрестив руки за головой, и качнулся в кресле.
— Я не в восторге от того, что происходит в моем городе. И меня не радует нападение на ваш Дом, независимо от того, насколько вы враждуете со Стаями. И я совсем не в восторге, что граждане моего города настолько боятся вампиров, что выстроились в линию у вашего Дома в знак протеста против вашего существования.
С яростью на лице, Тейт снова подался вперед.
— Но знаете, что действительно выводит меня из себя? То, что вас не удивил доклад мистера Джексона. То, что, по моим сведениям, вы хорошо осведомлены о существовании пьянки, которую называете "рейвом".
Живот свело судорогой. Тейт обычно отличался уравновешенностью, был обходителен, осторожен со словами и неизменно оптимистичен в том, что касалось города. Такой тон голоса можно было бы услышать в прокуренном служебном помещении или в кабинке ресторана. Тон, который можно услышать от Аль Капоне в фильме Чикаго.
Это был тот самый Сет Тейт, который уничтожал своих врагов. А теперь его целью были мы.
— До нас доходили слухи, — в итоге сказал Этан. А он был мастером преуменьшения.
— Слухи о кровавых оргиях?
— О рейвах, — признался Этан. — Маленьких сборищах, где вампиры совместно пьют из людей.
Рейвы обычно организовывались Бродягами, вампирами, которые не привязаны к какому-либо Дому и поэтому не соблюдали установленные правила. В большинстве Домов эти правила заключались в том, чтобы не пить из людей, независимо от того, согласны они или нет. Кадоган разрешал пить, но только с разрешения донора. Но я не знала ни одного Дома, который бы закрывал глаза на убийство.
Несколько месяцев назад рейвы практически стали достоянием общественности, но благодаря маленькому разбирательству, нам удалось сохранить их в секрете. Похоже, счастливому неведению пришел конец.
— Мы следили за развитием событий, — продолжил Этан, — чтобы найти организаторов, определить их методы и способы привлечения людей.
Этим занимался Малик — правая рука и заместитель Этана. После случая с шантажом, он руководил расследованием рейвов.
— И что вы нашли? — спросил Тейт.
Этан откашлялся. Ах, звук, чтобы потянуть время.
— Мы знаем о трех рейвах за последние два месяца, — сказал он. — Три рейва, в котором участвовали максимум полдюжины вампиров. Это были маленькие мероприятия, где все друг друга знали. Пока пьется кровь, мы не слышали о, скажем, неистовом насилии, о котором говорил мистер Джексон, равно как и не оправдываем такие вещи. В документе не утверждалось наверняка, что участников…осушили. И если бы мы узнали об этом, то связались бы с Омбудсменом, или сами положили бы этому конец.
Мэр сцепил пальцы.
— Этан, я считаю, что интеграция вампиров в мир людей является необходимым условием поддержания безопасности в городе. Разделение наших видов ничего не решит: оно только приведет к еще большим разногласиям. С другой стороны, по словам мистера Джексона, вампиры занимаются жестокими, крупномасштабными действиями, которые вряд ли совершаются по взаимному согласию обеих сторон. Это неприемлемо для меня.
— Точно так же, как для меня и моих людей, — ответил Этан.
— Я слышал разговоры об отзыве должностного лица, — сказал Тейт. — Я не собираюсь вылететь в трубу из-за невроза по поводу сверхъестественных существ. Этот город не нуждается в референдуме [10], касаемо вампиров или оборотней. Но самое главное, — продолжил он, пристально глядя на Этана, — вы не хотите, чтобы собрание старейшин, появилось у вас на пороге с требованием закрыть Дом. Вы не хотите, чтобы муниципальный совет, издал закон, разрешающий вас уничтожать.
