— Я расставил парней Русселя под окном и у двери. Анник Вильерс не сбежит, когда внизу толпится около трех десятков людей. Она не идиотка. Роберт, с ней что-то не в порядке.
— Этого я тоже не должен от тебя слышать.
— Она даже не поворачивается и не разговаривает со мной. Ни слова. — Дойл опустил поднос на стол. — Я видел ее работу в Вене. Она болтает, как стая ворон. Что-то не в порядке, когда она молчит.
— Наверное, я ушиб ее.
— А может, Леблан. У него она пробыла дольше, чем у нас. — Грею не хотелось думать, что он причинил ей боль. Слишком легко проникнуться сочувствием, забыть, кто она.
— Я осмотрю ее, когда уложу в постель.
— Интересное замечание, — сказал Эйдриан. — Полагаю, ты нам потом объяснишь.
— Это не улучшит твое самочувствие. — Дойл снял с бело-голубой чашки салфетку и оценивающе понюхал. — Тушеное мясо Русселя. Пахнет луком-пореем и кервелем. — Он положил ложку в чашку и протянул Эйдриану с отрывистым: — Ешь.
— Слышать — значит повиноваться. Брось мне того хлеба, пока ты рядом.
Дойл быстрым привычным движением отрезал ему кусок.
— Я был внизу, извинялся перед Русселем… Кстати, он жаждет твоей крови, Роберт, за то, что ты привез ее сюда. Я притворился, будто знаю, в чем дело. Ты собираешься объяснить?
— Человек живет надеждой, — благочестиво сказал Эйдриан.
— Начни-ка ты обсуждать это мясо со своим желудком, — посоветовал Дойл. — Глава подразделения не объясняется с кем-то вроде…
Сильный грохот нарушил покой снаружи и поблизости. Дойл замер. Взгляд Эйдриана метнулся к окну. Пистолет в сумке, заряженный. Второй в сумке Хокера. У Дойла всегда при себе. Лестницы удобны для обороны. Они.
Мужской смех перекрыл жалкое хихиканье женщин. Возобновились разговоры. Это было какое-то происшествие на кухне. Всего-навсего мелкое происшествие, к которому подручные Леблана отношения не имели. Пока нет. Грей убрал руку с сумки.
— Я слишком долго не участвовал в бою. — Эйдриан сунул под одеяло нож с узким лезвием.
— Мы все на взводе, — сказал Дойл. — И не в последнюю очередь из-за этой опасной женщины, которая заперта в соседней комнате. Мы собираемся избавиться от нее в обозримом будущем?
— Он собирается тащить ее до самой Микс-стрит. Держу пари. На этом подносе есть бренди?
— Для тебя вино. — Дойл зубами открыл бутылку. — Я дал ей ту неприличную сорочку. Она была не очень довольна.
— Я не пытаюсь утешить ее.
Дойл плеснул в стакан вино и добавил туда воду. Глубокий красный цвет стал едва розовым.
— Мне совсем не нравится, что ты задумал для этой девушки.
— Я слушаю, — произнес Грей.
— Прежде всего, не нравится одевать Анник Вильерс в какие-то обноски шлюхи. — Дойл кивнул на яркие платья. — Они из кладовки Русселя… оставлены божьей коровкой, которая улетела, не заплатив. По размеру ей годится, но такое носят в борделе.
— На службе Франции ее одевали хуже. — Грей взял платье и подумал, что его загадочная голубизна вполне подходит под цвет ее глаз. Тонкий мягкий хлопок лип к его пальцам. Одежда для борделя. — Очень милое. Парижская работа.
— Наряд, чтобы потрясающе выглядеть в нормандской деревне. Если она и сумеет освободиться, то далеко не уйдет. — Эйдриан взял стакан. — В аду есть скамейка для тех, кто разводит водой хорошее вино.
Дойл оглядел поднос и выбрал себе кусок слоеного пирога.
— Сквозь такие платья можно читать газету. Они сделаны, чтобы привлекать внимание.
— Она может носить мешковину и все равно быть привлекательной, — ответил Грей.
А этот наряд создан для такой, как она. Дорогой куртизанки, женщины, рожденной соблазнять мужчин. Она продавала свою маленькую грудь, словно яблоки на рынке.
— Она уложила Анри Бреваля дубинкой, которую прятала под юбкой. Тут не спрячешь даже зубочистку.
— Ты не прав, Роберт. Она ведь одна из нас. Одна из лучших. Она в игре с детства. Нельзя обращаться с одним из превосходных игроков как с проституткой. Ты одеваешь ее в эту ночную рубашку или тонкое платье и начинаешь считать шлюхой.
— Она не шлюха, — сказал Эйдриан, подбирая овощи со дна чашки. — Она может убить тебя случайной мелочью, попавшейся ей под руку.
— Возможно, сейчас она что-нибудь затевает, чтобы получить острые края. — Дойл почесал шрам на щеке, искусную подделку. Но после длительного ношения шрам начинал чесаться. — Мне бы хотелось, чтобы эта девушка работала на нас.
— Ты не хочешь.
Грей присел у камина, подбросил в очаг березовое полено. Им нужны дрова. Эйдриану станет холодно, если жар вернется. В языках пламени выплясывали цыганские танцы десятки Анник, блестящие от пота, скользкие от душистого масла.
— Она была тогда в Брюгге. — Он сразу ощутил перемену.
— Брюгге? — повторил Дойл.
— Я ожидал встречи на рыночной площади, в кафе у башни. На другой стороне площади жонглировал цыганский подросток. Он со смехом подбрасывал в воздух штук пять ножей.
— Анник, — сказал Дойл. — Я слышал, она убедительно играет мальчика.
— Я не знал, что она женщина, пока не увидел ее в погребе Леблана. Этот якобы мальчик кидал ножи, поражая мелкие мишени. Он собрал перед уходом полшапки монет.
— Да, она умеет обращаться с ножами. Не лучше Ястреба, но хорошо.
— Никто меня не превзойдет, — возразил Эйдриан.
Кивнув, Грей взял из ящика несколько сосновых шишек и положил их в огонь, чтобы разгорелись поленья.
— Спустя час пришел Флетч и сказал, что они попали в засаду, все золото исчезло. Макгилл, Уэйнрайт и брат Тенна погибли.
Эйдриан поставил чашку на стол.
— Я служил с Уэйнрайтом в Париже.
— Брат Тенна был одним из моих людей, — вздохнул Дойл. — Это его второе задание. Стивен Теннант. Я страшно переживал. — Он заглянул в чашку. — Ты собираешься доедать?
— Нет.
— Тогда пей вино. Предполагалась обычная сделка. Планы Альбиона в обмен на золото.
Планы Альбиона представляли собой тактические детали вторжения Наполеона в Англию. Это был исчерпывающий расчет войск, кораблей, провианта, маршрутов, расписаний. Император даже наметил дату вторжения в Англию, места высадки, продвижение в глубь страны и запасные даты на случай плохой погоды.
Имея эти планы, Англия в ответ могла напасть из засады на подходящий к ее берегам французский флот и нанести по нему удар с моря. Планы содержали бесценные сведения о Франции: численный состав каждого судна и каждой сухопутной роты, производительность каждого завода. Они могли изменить баланс сил.
Было сделано тридцать шесть полных копий. Одна копия, по слухам, пропала. Когда возникло предложение обменять планы на золото, он, Грей, должен был учуять предательство. Запрашиваемая цена — всего пригоршня золота. Мелочь. В результате он заплатил в сто раз больше. Ухватившись за возможность купить планы, он привел своих людей в западню и позволил им умереть. Его ошибка. Его ответственность.
