— Чтобы пощадить твою скромность?
— Это не такое уж большое одолжение, чтобы спрашивать. Я меньше привыкла к унижению, чем вам кажется.
Скорлупа роли треснула, выпустив частицу ее стыда и страха. Она не могла бы поступить лучше, если б даже неделю репетировала.
— Ладно, я отвернусь.
Она услышала шорох его движения. Теперь нужно раздеться. Для игры в шлюху это первая из нескольких трудных сцен. Она стянула рубашку через голову, открыв свою наготу. Возможно, в комнате достаточно темно, и он не увидит. Может, он действительно повернулся к ней спиной. Если нет, остается надежда, что его, как всякого мужчину, отвлекает ее тело, и он, даст Бог, не заметит, чем она занимается.
Пора. Больше нельзя откладывать. Сейчас.
Раз. Два. Три. Она бросила рубашку на стол и под этим прикрытием схватила тяжелый бронзовый подсвечник. Ударить как дубинкой. Разворот к Грею. Прыжок на звук его дыхания, взмах.
Мимо.
Она чуть не потеряла равновесие. Где он? Анник пыталась его услышать. Где?
Свист воздуха. Резкая боль. Он ударил ее ногой по запястью. Она выронила оружие, и подсвечник с грохотом покатился по полу.
Черт возьми, какая боль! Это уже несчастье. Она совершила громадный просчет. Анник отскочила, безоружная, голая, тряся рукой, чтобы восстановить чувствительность.
— Вы быстры, месье.
— Достаточно быстр.
Еще шаг назад. Слава Богу, там стол. Она метнулась на другую сторону, начала шарить по дереву, пока не коснулась шелка. Ночная сорочка.
— Вы не отвернулись. Это был обман.
— Поговорим о нем?
— Да, здесь у нас трудности, я согласна.
Анник лихорадочно подхватила сорочку одной рукой… Теперь важно одеться. Натянув ее на себя, она просунула одну руку в рукав, затем другую. Еще был пояс-шнурок. Хорошо. Очень хорошо.
Грей нарочито медленно обходил стол, побуждая ее двигаться впереди него.
— Значит, ты решила? Я тебя привяжу. Так будет проще.
— Несомненно. Хотя меня больше устроило бы, если б вы этого не делали.
— Наконец ты сказала что-то, чему я верю. — Он шаг за шагом направлял ее к кровати. Не грубо. Постепенно. Легкое давление. — С твоей стороны весьма благоразумно надеть сорочку, пусть даже и слишком поздно. Ты собиралась убить меня этим подсвечником?
— У меня такой цели не было, но последние дни я очень неловкая и могла ошибиться. Что я должна сказать, чтобы удержать вас от подобного обращения со мной? — Она сильно дрожала.
— Так сразу не придумаешь.
— А если я пообещаю не делать новых попыток к бегству до тех пор, пока мы не приедем в Англию?
— Нет. У меня есть лишние бинты, которые не понадобились Эйдриану. Ими я и воспользуюсь. Они хорошие, мягкие. Никаких особых неудобств. Ты сможешь даже немного поспать.
Какая предусмотрительность! Видимо, он часто берет пленников. Откуда ей знать, что делает этот англичанин?
— Я безобидна, правда. Вы должны пересмотреть свое решение.
— Не бойся. Женщин я не обижаю. Даже женщин вроде тебя.
Опять непонятные оскорбления. Как будто десятки его женщин-агентов не работают на разведку. Его презрение к ней совершенно не логично.
Когда она уперлась в матрас, Грей толкнул ее. Потеряв равновесие, она упала на кровать, но сразу начала отползать от него, пока не прижалась к холодной штукатурке стены. Дальше бежать некуда. Лисенка наконец загнали в угол.
Ни одна из ее умных ролей не подходила для такого положения. Только роль Анник. Но Анник была очень испугана.
Она слышала, как заскрипела кожаная сумка. Видимо, он что-то искал. Затем его шаги приблизились к кровати.
— Грей… месье… Обещаю не бросаться на вас. Клянусь чем пожелаете.
Кровать прогнулась, когда он сел рядом.
— Ты можешь предложить мне пару французских секретов. Из тех, которые обсуждала с Лебланом.
— Планы Альбиона, — безразлично сказала она. — Последнее время Леблан просто одержим ими.
— Я тоже. И сейчас у нас с тобой есть много времени поговорить о них.
Она похолодела.
— Но это глупо. Я лишь мелкий игрок. Я не веду политических интриг. Вы будете разочарованы, если ожидаете от меня важных секретов.
— Ты меня не разочаруешь, — многозначительно сказал он.
Кровать скрипнула, он что-то делал руками. Должно быть, готовил бинты, которыми собирался ее привязать. Скоро она станет абсолютно беспомощной и лишится всех шансов на побег.
— Я не хочу, чтобы меня привязывали, — чуть слышно произнесла она.
— Вряд ли ты сможешь убедить меня. Хотя попытайся. Какой-нибудь маленький секрет, и тогда посмотрим.
Никаких секретов. И ничего другого. Но в глубине души Анник знала, что до этого непременно дойдет.
Увы, пришла очередь последнего плана. Всегда есть последний план, которым надеешься не воспользоваться. Придерживая шелковую сорочку, она поползла к нему, пока не оказалась так близко, что почти ощущала его тепло. Она заставила себя встать на колени, раздвинув бедра. Так делали проститутки в публичном доме, который одно время содержала ее мать в Париже. Месье Грей наверняка посещал такие заведения и понимает, что ему предложено.
Анник услышала, как он глубоко, прерывисто вздохнул. Его палец коснулся ее руки, но лишь для того, чтобы поднять ее правое запястье.
— Больно?
— Нет. — Она высвободила руку. — Ерунда.
— Это еще одна причина моего нежелания бороться с тобой. Кончится тем, что я опять сделаю тебе больно. А я не хочу.
— И я не хочу. Лучше привяжите меня.
Она почувствовала, что он действительно отвернулся, хотя дышал тяжело.
Куртизанка не боится ни одного мужчины. Не боится его прикосновений, не боится сама прикоснуться к нему.
Пора. Нащупав длинный гладкий шнурок пояса, она развязала узел. Это был тонкий крученый шелк, очень прочный. Ночная сорочка распахнулась. Он это почувствует, он даже в темноте увидит ее тело. Она покраснела.
— Быть связанной имеет свою привлекательность. Но все-таки ограничивает возможности, — прошептала она. — Я предпочитаю быть… изобретательной.
Это могла быть опытная куртизанка, собравшаяся приласкать его. А могла быть любознательная Анник. Кожа на шее оказалась сухой, теплой и грубоватой, щеки — жесткими от щетины, а рот, к ее удивлению, — мягким и нежным. Под ее пальцами он приоткрылся, и она почувствовала его язык. Она не знала, что делать, когда мужчина лизнул ей пальцы. Это вызвало небольшой жар между ног.
— Чего ты хочешь? — спросил он.
— Я не буду рассказывать секреты. Но доставлю вам удовольствие, если вы дадите мне последний шанс.
— Очень соблазнительно. Почему?
— Возможно, я устала бороться.
— Не то. Скажи мне — почему?
Так сурово. Он должен ей поверить настолько, чтобы подпустить ближе. В тишине она слышала приглушенный шум голосов во внутреннем дворе.
