– Благодарю вас, леди Ноулз, вы так добры…
– Это все пустяки, моя милая. К разумным взглядам на жизнь не следует относиться как к чему– то само собой разумеющемуся. Слишком многие девушки оказываются в плену своих глупых грез о лихих молодых военных или стремятся изобрести уже тысячу раз изобретенное.
– Мама, мне кажется, ты смущаешь мисс Трегарон,– перебил ее Маркус, зная, что матушка может рассуждать на эту тему до умопомрачения. Селии решительно было неловко, и он полагал, что доводить ее до такого состояния никто, кроме него, не имеет права.
– Нет-нет… но мне кажется, я не заслужила такого доверия,– сбивчиво пробормотала Селия, опуская глаза и водя пальцем по краю чашки.– Видите ли, я уже была замужем.
– Что-что?!
– Зачем так кричать, Маркус?– удивилась мать, жестом давая понять, что больше об этой его грубости рассуждать не стоит.
Однако сбить его с толку было непросто. Сейчас он чувствовал себя так, словно та проклятая лошадь опять рухнула на него, хотя и не понимал причины этого состояния.
– Только не говорите, мисс, да-да, мисс Трегарон, что этот Этан ваш муж, а не брат!
– Боже правый, разумеется нет! Я уже третий год как вдова! – выпалила она в ответ, снова отважившись посмотреть ему в глаза.
Он не понял, почему она отвечает ему с таким вызовом.
– Дэниел Слоун погиб в море спустя восемь месяцев после нашей свадьбы. После этого я снова взяла себе девичью фамилию, ведь мы так недолго были мужем и женой. Всего два месяца. Потом его корабль ушел в море.
– О, это восхитительно!
– Мама!
– Боже, простите меня! Я лишь имела в виду, что, в конце концов, нам не нужно будет ограничивать себя пастельными тонами, когда мы поедем за одеждой,– объяснила пожилая леди, виновато улыбаясь.– Итак, Маркус, само собой разумеется, ты должен навести справки о несчастном Этане, пока мы будем ездить по магазинам. Жду от тебя вечером подробного отчета.
Маркусу стало ясно, что разговаривать с ним больше не собираются. Мать пустилась в рассуждения о тех магазинах, в которые нынешним утром они нанесут свой визит. Бросив прощальный взгляд на мисс Селию Трегарон, Маркус удивился, что она разглядывает его, уже не таясь. Поднявшись из-за стола и попрощавшись, он решил дать ей возможность поразмыслить о мотивах собственного поведения.
Рассматривая себя в выпуклом зеркале, висящим возле входной двери, он думал о том, какие еще сюрпризы может преподнести ему эта таинственная гостья.
Пока Баскин помогал ему натянуть перчатку на левую руку, Маркус решил, что в первую очередь следует заняться мистером Томасом Хэмптоном. Он не собирается отправляться на поиски этого мифического Этана Трегарона, покуда не будет располагать еще несколькими фактами, такими, которые предоставит ему кто-нибудь другой, а не эта лживая дамочка с волосами цвета соболя, которая рассиживается теперь у него в столовой.
– Просто не знаю, что еще могу рассказать вам, милорд.
У Маркуса было сильнейшее желание задать хорошую трепку пухлому джентльмену, сидящему за конторкой, но он сумел сохранить свою любезную улыбку. Напрягая всю свою волю, Маркус заставил себя успокоиться, вытянув ноги и сделав вид, будто рассматривает, достаточно ли чисты его яловые сапоги с кисточками. Потом он довольно долго делал вид, что снимает со своих светло-коричневых брюк пушинку, которая невесть откуда появилась у него на колене. За те несколько часов, что прошли с момента его знакомства с мисс Селией Трегарон, он обнаружил в собственном характере изрядную долю цинизма, который прежде был скрыт где-то в глубинах его существа.
Конечно же, именно Селия была виновата в том, что великолепный день был испорчен,– граф мог бы отправиться в Таттерсал полюбоваться лошадьми или сделать ставки на скачках у Уайтса и угадать, победит ли Наполеон в забеге с Веллингтоном. Вместо этого он сидел в неуютной душной комнате, где было неприбрано, а в ноздри лез отвратительный запах моря. "Визит к Хэмптону, видимо, будет не последним испытанием из тех, что мне предстоят,– мрачно признался он себе,– если выяснится, что эта леди говорит правду". Матушка уж позаботится о том, чтобы он не упустил ни малейшей возможности отыскать хоть какие-то следы этого Этана и не перевернул все вверх дном.
– Следовательно, ваше знакомство с Трегаронами ограничивалось перепиской, и вы не получали от них никаких вестей с того самого времени, как началось последнее восстание в колониях? – аккуратно подытожил беседу Маркус, поднимая трость, которая до сих пор покоилась у него на коленях. Играя полированной рукояткой, он едва удержался от того, чтобы схватить этого человека и вытрясти из него душу.– Вы ведь не можете быть уверены в том, что эта молодая дама является членом семьи, не правда ли?
– Боже мой, да с чего бы мне сомневаться? – воскликнул Хэмптон, и его глаза еще больше округлились. До него, наконец, дошел смысл сказанного. Его лицо с двойным подбородком с каждой минутой краснело все сильней.– Вы полагаете, что она может быть подставным лицом? Тогда она могла бы убить всех нас, пока мы спали, ограбить. Моя жена говорила, что если женщина путешествует одна, вот как она, то что-то тут не так. Конечно, всем известно, что Этан Трегарон был убит на войне в морском бою.
– Разве смерть Этана Трегарона является общеизвестным фактом? Чем это подтверждается? – как бы невзначай спросил мистер Гарт Кразерс, сидевший у пыльного окна, выходившего на доки. Одетый в строгий черный костюм, выгодно подчеркивающий черты его бледного лица, он даже больше, чем Маркус, казался странным в этой, заваленной всяким хламом, комнатенке.– Почти все время, что шла война, меня не было в стране, и я не знал, что министерство внутренних дел направляет сообщения о погибших американцах.
– Разумеется, об этом не сообщалось, сэр. Я об этом узнал от капитана, который работал когда-то на Трегаронов,– произнес Хэмптон, вытирая платком свои седеющие волосы.
Для человека, который говорит правду, он выглядел, пожалуй, чересчур смущенным. Маркус знал, что пристальный взгляд его друга Гарта мог кого угодно заставить почувствовать себя неловко.
– Капитан Малки упоминал об этой истории как-то раз вечером, за рюмкой вина, вскоре после того как сообщили о том, что с Америкой заключено перемирие.
– А сей разочарованный капитан больше ничего не вспоминал? Может быть, он подробно описал вам младшую сестру Этана? – Маркус даже потрудился оторвать взгляд от набалдашника в виде львиной головы, венчающего его трость. У Хэмптона была, кажется, очень непослушная память, которую необходимо было постоянно понукать, но только не настолько сильно, и чтобы это могло испугать его или довести до обморока. Напускное безразличие Маркуса, казалось, прекрасно контрастировало с инквизиторскими манерами Кразерса.
