– Думаю, что да. Тебе очень повезло. Твоя мамочка прекрасна. Ты скоро сам в этом убедишься. Мы с тобой будем самыми счастливыми парнями на земле.
Малыш опять пошевелился, но уже не так активно.
– Веди себя там хорошо. Мы здесь все для тебя приготовим. А пока радуйся в этом уютном местечке.
Раш провел руками по моему животу, а потом посмотрел на меня:
– Он и вправду там. Он нас слышит.
Я рассмеялась и кивнула:
– Я чувствую его уже какое-то время. Но так сильно еще ни разу не было.
– Господи, Блэр, это же чудо какое-то, – проговорил Раш, поцеловал меня в живот и встал.
– Да, точно – чудо, – согласилась я.
Сама никак не могла поверить, что все это мое. Этот мужчина напротив меня и ребенок внутри меня.
– Ты скажи, когда он снова начнет толкаться. Хочу это чувствовать, – попросил Раш и взял меня за руку.
Так, держась за руки, мы поднялись обратно в дом.
Раш
Я уже давно не бывал у моего отца в Беверли-Хиллз. В последний свой приезд я большую часть времени пил и ходил с отцом на вечеринки. В этот раз все должно было развиваться иначе. Я стал другим человеком. Я поставил чемодан Блэр на пол в комнате, которую отец называл моей. Я всегда там останавливался, когда приезжал к нему погостить.
– Это просто… Вау! – воскликнула Блэр, войдя в комнату следом за мной.
С того момента, как мы вошли в дом, она все время останавливалась и оглядывалась по сторонам. К счастью, Нэн и Киро отсутствовали. Мне хотелось, чтобы Блэр сначала освоилась. Перелет был долгим, я видел, что она устала.
– Ты быстро поймешь, что рок-легенды немного показушники. Они любят подчеркивать свой успех роскошью, – объяснил я.
– Я вижу. Это место они действительно роскошно обставили, – сказала Блэр и подошла к кровати.
Она не сразу заметила, что кровать для нее слишком высока. Оглянувшись на меня, она нахмурилась и спросила:
– Черт, как же я заберусь на такую громадину?
Я не смог удержаться и рассмеялся: Блэр действительно была озадачена.
– Я раздобуду для тебя табуреточку.
– С ума сойти, – улыбнулась Блэр и тряхнула головой. – А если я захочу лечь сейчас… как я это сделаю?
Я подошел к Блэр, взял ее за раздавшуюся талию, поднял и усадил наверх:
– Вот так. – Я сел рядом с ней, закинул ногу на ее бедро и уложил ее на спину. – Если бы ты не выглядела такой уставшей, мы могли бы опробовать это ложе прямо сейчас, – поддразнил я Блэр.
Она зевнула, прикрыв рот рукой, и сонно мне улыбнулась.
– Я могу не спать, – пообещала Блэр и приподнялась мне навстречу.
Это было очень соблазнительно, но я понимал, что ей необходимо отдохнуть.
– Не сомневаюсь, что можешь, сладкая Блэр. – Я поцеловал ее в нос. – Но сейчас все, чего я хочу, – это помассировать тебе ступни, пока ты не расслабишься и не уснешь.
Глаза Блэр засияли от удовольствия.
– Да? Ты хочешь этого? После полета ноги у меня словно деревянные.
– Давай ложись поудобнее, а я пока сниму туфли. Кстати, они не самая подходящая обувь для беременной женщины. Тебе надо бы ходить в теннисках, а не на каблуках.
Блэр снова зевнула и, вздохнув, положила голову на подушку.
– Я знаю. Просто не хотела прилететь в Эл-Эй и выглядеть как серая мышка.
Она ни при каких условиях не могла выглядеть серой мышкой.
– Такое нереально.
Блэр улыбнулась и закрыла глаза, а я начал массировать ей ступни.
– Просто ты меня любишь.
– Больше жизни. Но это не делает меня слепым. Ты и в холщовом мешке будешь горячей штучкой.
Блэр ничего на это не ответила. Глаза ее были закрыты, улыбка еще играла на губах. Я тщательно помассировал ступни, а потом перешел к икрам. К тому времени, когда я закончил, дыхание Блэр стало ровным и спокойным. Я укрыл ее одеялом и вышел из комнаты.
Дин сидел развалившись на черном кожаном диване, который занимал большую часть комнаты отдыха. Из динамиков звучал последний альбом их группы. Дин с сигаретой в зубах играл в «Гало» на своей игровой приставке «Xbox».
– Пожалуйста, пока мы здесь, не кури рядом с Блэр, – сказал я, входя в комнату.
Дин глянул на меня через плечо и улыбнулся:
– Не буду. Сам не хочу причинить вред ребенку.
Он нажал на паузу, бросил пульт на длинный и гладкий красный стол, который стоял напротив дивана, и взял стакан. Мне необязательно было спрашивать, я и так знал, что это неразбавленный виски.
– Наша девочка спит? – спросил Дин и закинул ноги на стол.
Ему не стоило называть Блэр нашей девочкой. Он будто против шерсти меня погладил. Блэр была моей девочкой – и больше ничьей. Очень типично для моего отца. Он вел себя так, словно мы с ним одно целое. И так было всегда.
– Моя девочка спит. Она устала, – ответил я и сел в противоположном конце дивана.
Дин усмехнулся, отпил глоток виски и затянулся:
– Ты прямо как первобытный человек, твоя женщина – твоя собственность, да? Это тебе точно не от меня передалось.
Мне вообще мало что передалось от Дина, но я не стал ему говорить об этом.
– Я сделаю все, что угодно, только бы она была счастлива. Но это я сделаю ее счастливой. Так будет всегда. Только я.
Дин тихо присвистнул и покачал головой, затем вытащил сигарету изо рта и стряхнул пепел в пепельницу.
– Нелегкая задачка. Надеюсь, у тебя получится. Женщины порой бывают стервозными просто потому, что им так хочется. И никто не сможет сделать женщину счастливой, когда ей хочется вести себя как стерва.
Не было смысла продолжать этот разговор. У Дина никогда в жизни не было такой девушки, как Блэр. Он понятия не имел о том, какая она. Я приехал к нему с вполне определенной целью: мне надо было решить проблему, а потом вернуться домой.
– Где Нэн?
Отец вздохнул и закатил глаза:
– Сейчас, слава Всевышнему, ее здесь нет. Она просто свихнувшаяся сучка.
Я решил не реагировать на эту реплику и спросил:
– А Киро где?
– Я здесь, твою мать! Здорово, чувак! Ты только посмотри на него – вырос, прямо настоящий мужик. Черт, как такое могло случиться за какие-то несколько долбаных месяцев?
Да, это был Киро, его громкий голос не спутаешь ни с чьим другим.
Киро вошел в комнату, у него на руке висла какая-то девица примерно моего возраста. Ее обтягивающая майка скорее напоминала корсет, сиськи едва не выскакивали наружу. Девица мне подмигнула, ресницы у нее явно были искусственные – натуральные просто не бывают такими длинными.
– Я приехал уладить проблему с Нэн, – сказал я и посмотрел на отца.
