планирование? Я вообще удивлен, как он сам себе руки не оторвал своей магией!
«Магией?» — Иван от удивления даже на месте замер.
— Ну, оторвал не оторвал, с голой он задницей или нет, — снова заговорил левый охранник, — но двоих из охраны генсека уложил. И мы его до сих пор найти не можем! Он как сквозь землю провалился.
— Расслабься ты, — ответил правый. — Может, он уже сбежал. Если у него с головой не все в порядке, а судя по тому, что он сюда сунулся, так и есть, то он уже просто телепортировался отсюда.
— А как же глушилки? Магия телепортации тут не работает, — возразил левый, — нет, он во дворце, просто прячется.
— Ну, значит сейчас прочешем здание и найдем этого бедолагу, — сказал правый, — ох, не завидую я ему. Попадет к чекистам — там ему будет ой как невесело.
— Да уж, слыхал я разговоры об их особняке на Фонтанке, — голос левого охранника стал тише, — что они там с людьми творят!
— Тихо ты, — зашипел на него правый, — про дела третьей службы и про их главу Феликса лучше вообще не вспоминать. Крепче спать будешь. Лучше всего, если они про тебя вообще ничего не знают.
— Ага, щас, — усмехнулся левый, — у них есть досье на каждого. Как говорится, был бы человек, а за что его посадить — всегда найдется.
Охранники умолкли, и Иван продолжил медленно спускаться по лестнице, стараясь не издавать ни звука. На середине пролета он остановился. Ему навстречу поднимался отряд солдат. В руках их были пластиковые щиты, сдвинутые так плотно, что обойти их было невозможно.
Иван стал пятиться, поднимаясь все выше и выше.
— Эй, парни, — окликнул их охранник сверху, — что происходит?
— Сказали, что этот псих, мог стать невидимкой! — откликнулись солдаты с щитами. — Кранц и Горлов, перезапускают систему магической безопасности. Они там в полной панике. Феликс орал на них минут десять. Как наши волшебнички под себя не сходили — я просто не понимаю!
— Ну, надо было нормально все делать, а не почивать на лаврах, — ответили сверху, — пускай теперь поработают.
По стенам и полу здания прошла странная вибрация. Иван ощутил легкое покалывание на коже.
— Запустили! — усмехнулся солдат в цепи, кажется, старший в отряде.
Солдаты вдруг замерли, уставившись на Ивана.
Тот стоял на верхнем проеме лестницы, за спинами двоих охранников. Судя по удивленным лицам, невидимость его закончилась и теперь солдаты могли наблюдать его во всей красе.
— Стоять! — заорали снизу, — Руки перед собой, чтобы я их видел!
Иван от страха чуть в обморок не упал, но руки рефлекторно поднял.
— А он не такой и псих, оказывается, — усмехнулся один из охранников, стоящих на верхушке лестницы, — по крайней мере, речь человеческую понимает.
— Псих он или не псих, — ответили снизу, — разбираться с этим будут на Фонтанке. Браслеты ему наденьте!
«Да чтоб вы все провалились!» — со страхом подумал Иван и мысленно представил, как под ногами солдат расходятся ступени, и они летят вниз чертыхаясь в полете.
— Что, блин, происходит? — услышал он испуганный голос одного из солдат.
Иван открыл глаза и его челюсть отвисла. Охранники в самом деле проваливались. Правда, не так, как в его воображении.
Лестница под ними превратилась в подобие зыбучего песка, и теперь они погружались в него, увязая в ставшем мягким мраморе, кто по колено, а некоторые и по пояс.
— А ну, верни все обратно! — заорал охранник, оказавшийся ближе всех к Ивану, — верни, иначе я тебя пристрелю!
— Приказ был живым брать! — возразили ему снизу.
— Да плевать мне на приказ! — проревел солдат, силясь выбраться из мрамора, — лучше я потом тысячу отчетов заполню, чем вот так сдохнуть!
— Согласен! — заорали снизу. — Парни, огонь!
Несколько пуль прошли у Ивана над головой, взъерошив волосы горячим потоком воздуха.
Иван бросился бежать по коридору, прыгая из стороны в сторону, не давая врагам прицелиться. Из дверей справа и слева за его спиной выскакивали все новые и новые солдаты. Иван добежал до конца коридора. По зданию снова прошла вибрация, Ощущение покалывания усилилось.
«Система антимагия включена! — раздался механический голос. — Система антимагия включена»!
Иван только теперь заметил развешанные на стенах небольшие динамики.
Он добежал до конца коридора и уперся в глухую стену.
— Черт! Черт! Черт! — выругался он. — Куда дальше-то?
Под потолком парень заметил люк, с ручки которого свисала веревка. Он подпрыгнул и, схватившись за шнур, распахнул люк, из которого выпала лесенка. Иван чуть ли не взлетел по ней наверх, оказавшись на чердаке.
Следом за ним уже поднимались. Парень бросился бежать по пыльному помещению. Сверху раздавалось хлопанье крыльев, чердак облюбовали голуби. Иван споткнулся о кучу хлама и кубарем покатился по грязному полу. Над его головой свистели пули, пробивая крышу. Косые лучи солнца проникали через отверстия, словно тонкие желтые пальцы, они указывали на всякий мусор, лежащий на полу.
Иван вскочил и бросился вперед, стараясь укрываться за толстыми деревянными балками, пока наконец не выскочил на крышу здания.
Высоко в небе сверкало яркое солнце, ни одного облачка не было видно на горизонте. Иван побежал по крыше, обжигая босые пятки о нагретое железо.
Он замер на краю. Иван посмотрел на окружающий пейзаж, и у него просто захватило дух, на некоторое время он даже забыл, что за ним гонятся.
Однажды дедушка взял его с собой в поездку в Санкт-Петербург, который упрямый старик называл Ленинградом.
Ивану тогда было лет двенадцать или тринадцать. Конечно, поездка в такой большой город отложилась в памяти мальчика. Он был поражен строгой архитектурой северной столицы: мосты, дворцы, храмы, немного серый цвет всего вокруг, который был не признаком мрачности, но скорее строгости и уверенности в собственных силах, уверенности в целях и путях их достижения. Все это отпечаталось в сердце и памяти Вани. Он искренне полюбил этот город и мечтал побывать в нем еще раз, но Карп Иосифович больше никогда не вывозил внука из их городка и учиться в Санкт-Петербург не отправил, заявив, что Ленинград уже совсем не тот город, что был раньше. И делать там больше нечего.
— Вся Россия, Советский Союз — они теперь не там, не в столицах. Они здесь, в глубине, в самом центре страны. Несмотря на все ухищрения правительств, то, что провозгласили в октябре 1917 года, откликнулось в душах и сердцах людей всего мира. Человек по своей природе добр и беззащитен перед угрозами. Только все вместе мы сможем построить светлый мир будущего. А современная культура и экономика направлены лишь
