коробку с карточками на шкаф. Сергей сел и как ни в чём не бывало стал решать сканворд. Я обратился к санитару:
– Вася, что за поверка? Что нам делать?
– Ничего не делать, ждать начальника, Валеру. Если не придёт, пусть сам и отвечает, – вставил Сергей.
– Как хотите, – как бы поддержал Вася.
– Не-не, так не пойдёт, мы его подставим и сами будем как дураки, – начал я, – зачем вообще приехали если не будем здесь врачами, надо разобраться и прикрыть Валеру. Я уверен, что его не будет сегодня. Он вчера был. Каждый день не ходит на работу. Вася, что от нас хотят?
И санитар рассказал суть. По его интерпретации «цирк со слонами и клоунами» начнётся после Адмиральского часа и будет идти до вечера. Нам надо повесить на себя сумки с огромными красными крестами и стоять на видном месте, но к эпицентру «цирка» не приближаться чтобы не пострадать самим. Если что не так – вызывать скорую с телефона дежурного у трапа. Меня как-то не очень вдохновило это и последующие пояснения чем лечить «циркачей», потому я собрал половину корабельной аптечки в две сумки с крестами. Одну водрузил себе, вторую Серёге. Васю попросил не уходить из амбулатории до конца, вдруг мы кого-то госпитализируем в изолятор. «Куда я могу уйти?», – Вася рассматривал помадную цифру на зеркале. Действительно, просьба была глупой. Весь обед и Адмиральский час было некомфортно. Предчувствие расплаты за халяву волновало. Валера, ясное дело, не подошёл. По наступившему активному движению людей в коридорах мы поняли, что пора выходить. Пилотка, сумка-крест, на всякий случай записная книжка, разумеется серёгин стетоскоп. Мы вышли к стадиону недалеко от корабля и увидели десятки матросов в противогазах, которые маршировали с одинаковыми противогазными сумками. Кое-кто из немаршировавших в стороне бравировал подтягиваниями и разными упражнениями на брусьях и перекладине не снимая противогаза. В центре пустыря у футбольных ворот стояла большая палатка у которой происходила активная возня-действо других матросов. Также было несколько мичманов, громко матерящихся и указывающих руками на разные стороны палатки. Сергей и я заняли позицию метрах в двадцати от палатки, понимая, что самое важное там. Постепенно матросы кучковались у одного из входов в палатку, выстроились с помощью мата мичманов в длинную колбасу, из которой порциями по несколько ныряли во вход, что нам не был виден. Затем через несколько минут выходили через другой лаз в нашу сторону и шли к мичману, где уже снимали противогаз. Матросы после выхода уже не были такими весёлыми, однако никакого повода для медицинской службы в этом всём я не наблюдал. Пока наконец-то после пяти-шести партий матросов, новая порция не выскочила из палатки преждевременно и двое матросов сняли противогаз сразу же. За ними из дыры-выхода струился густой серый дым. Именно с ним была связана суета матросов вокруг палатки. Созданное задымление внутри проверяло герметичность противогазов. Тот, у кого были какие-то щели, противогаз не по размеру, надышавшись серым газом выбегал и снимал его. Мы поспешили на помощь, но нашу активность пресекали мичманы. «Пусть узнает, а то ему всё тесно было и душно. Противогаз должен быть подобран верно». Я всё же аккуратно отводил матросов, расспрашивал как дела, предлагал закапать в глаза капли и понюхать нашатырь. Матросы отказывать, храбрились, отдышавшись возвращались в строй. Один сказал, что сам виноват, взял удобный большой противогаз. Пару раз мы померяли им пульс и давление, но до реальной помощи не дошло. Вскоре оказалось, что не один наш «Неукротимый» вывел десятки испытуемых. Палатка оставалась та же, но менялись команды. Ещё сотни ребят проходили через дым. Тот стал совсем чёрным и уже не помещался внутри, лез снизу и через «двери». Заметив, что другие команды не привели своих медиков и никто не сменил нас с красными крестами, я с Сергеем остался и предлагал помощь ещё десяток раз. Кому-то всё же закапали «Альбуцид», двое подышали нашатырём. Один просто попросил полежать на траве. Пока подобные матросы были рядом с нами, никто не реагировал. Как только пострадавший матрос отходил от нас на три метра, ложился на траву или кашлял за пределами этого защитного поля, к нему прилетал мат мичмана и заставлял вернуться в строй. Мы поняли, что наше влияние распространяется только на три метра и то, для мичманов. Для офицеров, наверняка, мы и вовсе были пустым местом. В некоторых командах тех, кто не прошёл испытание заставляли менять противогаз и проходить повторно. «Цирк со слониками» продолжался до вечера. Подневольность матросов и какая-то бессмысленная магия происходящего навели тоску и мы не пошли по барам в тот вечер. Разбирая сумки в амбулатории, я ещё раз убедился, что набор медикаментов не позволит нам оказать помощь в случае чего-то серьёзного. Ужин в мичманской вернул хорошее расположение духа. Тем более, кто-то включил маленький телевизор на полке под потолком, который до того числился неработающим. Мы смотрели какой-то фильм на польском языке и это было прекрасно. Там на экране люди в разных одеждах ходили по просторному дому и курили в саду. Я успел рассмотреть татуировки вестового, некоторых контрактников и мичманов, и нашёл общий сюжет. По какому-то негласному соглашению все кроме общей темы войны и моря наносили себе знак головы тигра на контуре корабля, похожего на «Неукротимый». Очевидно у части существовал герб или что-то вроде того, на манер киношных военных частей Запада. Почему тигр? Вовсе не водоплавающий зверь. Почему не акула или альбатрос, осьминог, что-то подобное. Может быть они уже заняты другими частями, а может быть это не важно. Главное отразить дух корабля. Тигр, вполне себе достойный символ. Хотя, я бы предпочёл гигантского осьминога, пожирающего вражеский фрегат.
Жизнь в пятом кубрике тем временем текла своим чередом обогащая меня знаниями о миссии флота. Размещаясь у входа, напротив зеркала, я наблюдал особенности каждого персонажа. Саша, тот что кок не кок, брился ежедневно и тщательно, приговаривая, что это важно для его девушки в городе. Во время бриться он надувал щёки чтобы бритва более полно охватывала волоски. По его убеждению, это было собственное его, Саши, ноу-хау. В следующий раз я попробовал сделать также. Неплохое решение для тощих. Все немного иронизировали над Сашей по поводу того, что девушка-то девушкой, но он всегда возвращается на ночь в часть. Сосед наш комментировал, в том ключе, что мол, когда у вас недоумков появится девушка, вы всё о жизни поймёте. Азамат не брился. Наверное, не росло у него ничего. Иногда он ножницами состригал редкие чёрные волосы на подбородке. Его национальность, какая-то
