старец в темно-зеленой рясе, украшенной символом бога Риттона. Он перебил в руках четки из крупного янтаря и слушал прихожанина, который находится по другую сторону исповедальной перегородки.
— Я грешен, тиссир, — обращался тот к священнику. — Я всегда вел праведную жизнь, никого не обижал, даже словом… Но однажды… Я украл. У меня была девушка, и я хотел сделать ей подарок. Она мечтала о кольце с бриллиантом, настоящем. Не хотела выходить за меня замуж, если я не подарю ей это кольцо. А я ее очень любил, до безумия… Но таких денег у меня отродясь не было. И я… Я украл кошелек у одного богатого господина, а в нем оказалась сумма как раз на кольцо. И я смог купить его… Но когда пришел к девушке, застал ее с другим мужчиной. Она так и не узнала, какой грех я совершил ради нее… Да, я был глупым, повелся на красивую внешность, но темную душу… С возрастом я все осознал, но тот грех воровства… Он до сих пор преследует меня, отравляет жизнь… Я смотрю на своих детей и думаю о том, что было бы, если бы они узнали, что сделал их отец. Но даже если они и простили бы меня, сам себя я простить не могу… Если бы я только мог повернуть время вспять!
— Ты хотел бы избавиться от этого момента своей жизни? Забыть? — уточнил священник.
— Забыть… Не знаю, лучше бы этого всего вообще не произошло…
— А если это возможно? — священник посмотрел на Марка, а следом и Элен.
— Я бы отдал за это многое!
— Но это может изменить твою судьбу…
— Не думаю, что слишком! — с жаром отозвался мужчина.
— Ну что ж, — Элена снова положила руку на плечо Марка. — Попробуй помочь этому несчастному… Вырежи терзающий его эпизод из жизни… Это и есть твоя тренировка.
— Но разве это правильно? — возразил Марк. — А как же опыт, влияние на будущее и прочее? Может, лучше стоило пригласить для этого Чарли? Она бы просто стерла воспоминание. А так… После меня останется след пустоты. Человек будет ощущать недостаток этого куска времени и не понимать, что произошло.
— Все верно. Но нам сейчас выбирать не приходится, — произнесла Элена. — Тренировка твоих способностей важнее побочного эффекта. Опять же человек не против, это его осознанный выбор. За последствия мы не несем ответственности. Перемены в жизни нескольких людей не сравнимы с тем, что произойдет, если ты не сможешь использовать свою способность в час «х». Жизнь этих людей тогда может не только претерпеть некоторые изменения, она может вообще прекратиться. Так что, давай, Марк, вперед…
***
Чарли нервничала. Накануне она почти не спала, пытаясь понять, что ее ждет. Но еще больше ее беспокоило то, что с ней будет Каролина. Ее Чарли вообще видеть не хотела, она для нее была теперь как живое напоминание того, что Марк отверг ее чувства.
— Привет! — Каролина улыбалась, как всегда. И так же прекрасно выглядела. Как всегда.
— Доброе утро, — выдавила из себя Чарли, плотнее закутываясь в шубку.
— Там, куда мы идем, будет теплее, — заметила Каролина и снова улыбнулась.
«Ненавижу, — промелькнула у Чарли обиженная мысль. — И эту ее улыбку, и все остальное…»
— Я знаю, это мой дом, — ответила Чарли ей не очень любезно.
И все же ее дом был далеко от того места, где они оказались. Государство Фиост находилось даже на другом континенте. Радовало, что язык, используемый здесь, был Чарли знаком.
— Куда мы идем? — спросила она у Каролины, когда они начали подниматься по ступенькам широкой лестнице.
Здесь была весна. Природа расцветала, набиралась сил. Деревья окутывала светло-зеленая дымка молодой листвы, вокруг с веселым щебетом носились птицы, пахло свежестью и сырой землей. Чарли вдруг безумно захотелось домой, к родителям, где уютно и нет никаких волнений.
— В детский приют, — ответила Каролина.
— Зачем нам в приют? — не поняла Чарли.
— Он непростой, — после некоторой паузы отозвалась Каролина. — Там находится дети, чьи родители погибли во время захвата их мира. Многие из них получили серьезную психологическую травму от увиденного и не могут сейчас нормально существовать, несмотря на работу специалистов. Их воспоминания — боль, которая губит организм.
— Вы хотите… Чтобы я их стерла? — догадалась Чарли. И тут испытала холодок страха в груди.
— Не все, — сказала Каролина. — Тебе предстоит быть очень аккуратной и внимательной, чтобы не заморозить лишнее. Теплые воспоминания о родителях не трогать, об их смерти — лишь частично, чтобы остались лишь смазанные образы. А вот то, что вызвало у них ужас и боль — да. Справишься?
Чарли, помедлив, кивнула:
— Я буду стараться.
***
— Что прикажешь делать? — Александр, как всегда, не мог удержаться от язвительного тона в общении с отцом. — Что хочешь от меня?
— Совершенства твоих способностей, — холодно ответил Лукрецкий. Они стояли в тренировочном зале, том самом, который ректор держал для особых случаев. — И прекрати паясничать. От твоего дара будет много что зависть. Ты должен научиться перемещаться в прошлое мгновенно и в ту точку, которая требуется. Минута раньше, минута позже может стоить всей вашей команде жизни. Метр вправо, метр влево тоже. Это как система координат: на одной оси у тебя время, на другой — место.
— Это теория. Я в курсе, — сказал Алекс. — Начнем? Отправляемся в прошлое? Какое?
— Давай для начала в твое.
— Точка? — Александр приподнял бровь.
— Как можно дальше от нынешнего часа.
— Как скажешь, — Александр положил руку на плечо отцу, устанавливая связь.
Коснулся нитей времени, нашел нужную точку…
… — Ты обязан стать лучше всех! Сильнее всех! Умнее всех! Ради матери, которой нет! — хлесткие слова отца били двенадцатилетнего Александра больнее плетей.
Он лежал на полу, обессиленный от изнурительных тренировок, и боялся посмотреть в глаза разъяренному отцу. Алекс ненавидел его в этот момент и одновременно испытывал безумное чувство вины. Перед самим собой. И перед матерью…
— Вставай, ну! Слабак! — отец пнул его носком ботинка.
Алекс перекатился на другой бок и все же заставил себя подняться. Злость придала ему сил…
— Зачем ты выбрал именно этот момент? — спросил Лукрецкий.
— Не нравится? Я могу другой… —
