– Твои новые друзья мне это доступно объяснили, – Ратмир потрогал распухшую переносицу.
Эйнар потупился.
– Ты зла не держи. Не все у нас такие.
– У вас?
– Послушай, – покраснев, перебил Эйнар, – конунг Медведь собрал под свои знамена разных людей. Но их объединяет одно, – Однорукий сжал кулак, – неумение прятаться и отступать. Слабые здесь больше не выживают. Как и те, кто верил, что власть и ярлы могут защитить их дома…
– И сколько вас?
Эйнар быстро взглянул на Ратмира.
– Как бородавок на тролльем члене. Мы держим устье реки, два острова, несколько ферм у Скельдефьорда, Тресковая бухта тоже наша. Ярл из Англии по имени Тень собирает дань с кораблей на Большой реке и в Торговом заливе. Он самый сильный. Подмял недавно под себя Маленького Болле, который грабил караваны в Узком проливе. Теперь на земли Улла Медведя поглядывает.
– Ты теперь не корова, – сказал Ратмир, – а доярка.
– Время такое. Время секир, – сказал Эйнар, на смуглом лице которого заиграли желваки. – Простые люди хотят порядка. Если им это не могут дать перессорившиеся ярлы, то дадим мы. За это они нам и платят.
Эйнар зло рассмеялся.
– Став овцой, не удивляйся, что тебя стригут. Я – не овца. А ты? – посмотрел, будто прицелился, Пересмешник.
Ратмир промолчал, ковыряя ногтем посеребренное яблоко меча.
– Я знаю, что ты любишь по-настоящему, – Эйнар вкрадчиво понизил голос: – Присоединяйся к нам. Наш главный, Улл Медведь, идет в гору. С ним можно иметь дело… К тому же, как ты отомстишь Атли, если у тебя нет даже целого плаща?
Ратмир вздохнул, подтянул к себе драные полы и буркнул:
– Новый купить некогда.
– И дружину купить тоже некогда? И где возьмешь оружие, корабли для похода? – не унимался друг. – Или ты думаешь, что все это можно заработать на ферме?
– Пока ее будут грабить ты и твои дружки, это вряд ли, – сквозь зубы процедил Ратмир.
– Пойми – мир изменился. Старых законов больше нет. Вот, – Эйнар молниеносно выхватил из ножен сверкнувший Ветер, – вот новый закон! Мир снова спрашивает, кто ты? Овца? Или волк? Ты? Или тебя?
Эйнар шагнул к другу и попытался поднять к лицу лезвие. Ратмир мягко отпрыгнул назад. В грудь Однорукого уперся черный клинок Мстителя.
– Да! – Эйнар, затаив дыхание, замер на месте. – Я так и думал. Ты прежний.
Он медленно опустил меч. Ратмир помедлил и вложил клинок в ножны.
– Ты не овца, – выдохнул Эйнар, вытирая выступившую на лбу испарину.
– Кто теперь живет в Брагитофтир? – хмуро спросил Ратмир.
– Тень и его слуги, – помрачнел Эйнар. – Какой-то ярл из Англии, который, говорят, сильно сведущ в колдовстве. Крепко там окопался… Оттуда и Торговый залив держит. Но я его оттуда выбью, парень!
– Ты? – удивился Ратмир.
– Я! – Эйнар вскочил, взлохматив светлые волосы здоровой рукой. – Медведю нужно доказать, что я чего-то стою. И я только что это сделал! Своими силами выследил и захватил целый корабль. Я! Понимаешь? Завтра отправлю его Уллу со всем добром, в подарок. А он спросит: кто тот доблестный муж, добывший много добра? И тут я такой… такой выхожу, – Эйнар подбоченился и расправил плечи, – и небрежно так говорю: «О чем ты, Улл? Уж не о том ли корыте, что захватил я со скуки по пути сюда?»
Однорукий хлопнул себя по колену и расхохотался.
– Медведь наложит кучу от восторга! А я стану его хевдингом. Возьму людей, сколько требуется, и отвоюю наши земли. Ты – со мной?
– Я отправлюсь в Исландию, – хмуро сказал Ратмир. – Моя семья там.
Лицо Однорукого вытянулось от неожиданности.
– Ты неправ! Подумай! Ты и я такого можем наворотить… – Пересмешник взмахнул руками, будто стремясь объять необъятное.
– Вороти как хочешь. А я не собираюсь служить одним разбойникам, чтобы драться с другими, – ответил друг.
– А как же наши земли, парень? – Эйнар с досадой хлопнулся тощим задом на лавку. – Сбежишь, как Брюнхильд? Без мести? Позволишь Атли и его чудищу свободно ходить по земле?
Ратмир вздохнул и сел рядом.
– Год назад я встретил одного человека, который рассказал мне кое о чем.
– О чем?
Ратмир улыбнулся.
– Бабочки.
– Чего? – прищурился Однорукий.
– Расскажу. Для начала друга моего выпусти.
– Друга? – снова удивился Эйнар и тут же брюзгливо добавил: – Ну посмотрим, что за хрен…
* * *
Заспанный Рю, которого стража вытолкнула из корабельного сарая, с хрустом расправил плечи. Увидев Ратмира, он расплылся в улыбке:
– Ратмир-сан!
Тот, увидев его невредимым, облегченно вздохнул и заключил в медвежьи объятья.
– Живой! Живой – лопотал Рю, на всякий случай ощупывая руки и плечи товарища, чтобы убедиться, что тот не призрак. Утвердившись в земном существовании Ратмира, он принялся счищать с себя солому и труху.
Эйнар протянул Рю руку:
– Я Эйнар Однорукий. Говорят, пока тебя загнали в угол, ты успел зарубить троих. А по виду – девка девкой. Да еще и задохлая…
Тот спрятал руки за спину и покосился на Ратмира.
– Это мой друг, – сказал Ратмир.
– Друзья не бьют в спину, – процедил ронин.
Эйнар вздохнул.
– Я не знал, что вы на корабле.
– Похоже, ты многого не знал, Однорукий, прежде чем напасть на него, – прокаркал сиплый голос за его спиной.
– Ты о чем, Кривой? – бросил, обернувшись, Эйнар.
Хирдман в ржавой кольчуге и с кожаной повязкой на глазу, подошедший к ним, щербато ухмыльнулся.
– Мясник кое-что узнал на допросе. Зовет тебя. – Он выразительно посмотрел единственным глазом на Ратмира и Рю: – Одного.
– Подождите меня у сходней, – нахмурившийся Эйнар кивнул другу и похромал к жилищу Мясника.
* * *
За крохотной бойницей, вырезанной прямо в стене, сгущались сумерки. На острове Эйнар занял для засады заброшенный караульный домик. Ратмир с Рю приволокли с берега камней и устроили очаг, на земляной пол набросали елового лапника, расстелили шкуры. На потеплевших стенах поселились уютные тени – теперь здесь вместе с людьми жило пламя.
Вернувшись с последней вязанкой хвороста, Ратмир с удивлением уставился на склонившегося над аккуратно разложенными частями катаны[6] Рю.
– Сломался? – сочувственно спросил он.
Ронин отложил бронзовую цубу[7], которую протирал куском холстины, и поклонился вошедшему Ратмиру.
– Оружие северных варваров тяжелое, неразборное, быстро тупится и ломается. Клинки ржавеют и портятся от влаги. Мечи самураев создаются на века, потому что в них хранятся наши души. Разборные клинки легче поддаются уходу, а касаться их во время чистки есть изысканное наслаждение мужчины, – важно заявил он.
