— Высокомерием?
— Крайним высокомерием. Запомните, Джулия, доктор Джейс Коултон весьма высокомерный мужчина. У меня такое ощущение, что до меня ни одна женщина не сказала ему «нет». Или хотя бы «может быть». Джейс высокомерен и горд. И не без оснований. И в это утро, когда Джейс приветствовал меня враждебным вопросом о Гранте, моей первой реакцией был гнев. Ярость. Но затем я посмотрела на него, посмотрела внимательно. Очевидно, Джейс не спал всю ночь, хотя голос его был холоден как лед… Возможно, в эти бессонные часы он пил… и будет продолжать пить до Лондона.
На самом деле Алексис отлично знала, что его ледяной тон был вызван яростью, которую он испытывал в тот момент. Если даже Джейс Коултон когда-либо и пил, Алексис об этом ничего не знала.
Джейс никогда не пил. По крайней мере до настоящего времени. Однако, рассуждала Алексис, если он и захочет вдруг напиться, то, учитывая последние события, самое подходящее время для этого — рейс до Лондона. Она способна вообразить эту сцену — наверняка он получит удовольствие. Чувственный мужчина. Чувственное удовольствие. Наслаждение от пьянства в одиночестве.
— Джейс уязвлен, Джулия. Он подавлен и угнетен. Это настолько не похоже на него, что приводит меня в ужас. Я пыталась объяснить ему, почему я встречалась вчера с Грантом, говорила, что причина в том, что я отчаянно скучала по нему. Но Джейс не желал слушать. Он сделал вывод, что я из-за Гранта отложила нашу свадьбу и все это время с ним встречаюсь. Джейс очень страдает, и я не знаю, как ему помочь. Он мне просто не позволяет этого. Он не хочет, чтобы я даже находилась рядом с ним сейчас. — Поколебавшись, Алексис торопливо зашептала: — Джейс говорил мне, что он любит меня больше жизни. Нет, я не могу поверить, что он покончит с собой. Не могу. Но ему надо с кем-то поговорить, Джулия. Очень-очень надо! Ему надо поговорить с вами.
Алексис ожидала увидеть тень колебаний и сомнений в своих силах на этом тонком бледном лице. Как эта похожая на мальчика женщина с чумазым, затрепанным кроликом может помочь надменному чувственному мужчине, который потрясен потерей такой женщины, как Алексис?
Но не было и тени сомнения на ее фарфоровом лице, были одни лишь устремленные на Алексис лавандовые глаза, как будто Джулии Хейли и впрямь было по силам поговорить с Джейсом и успокоить его.
— Однако когда вы начнете с ним разговор, Джулия, вы не должны позволить ему понять, что разговаривали со мной.
— Не должна?
— Нет, — как можно спокойнее подтвердила Алексис, пугаясь возможной угрозы того, что Джулия вдруг вознамерится рассказать Джейсу всю правду и ничего, кроме правды. Правды, которая на самом деле будет сплошной ложью. — Он не поверит, что я люблю его, и откажется говорить на эту тему, если вы начнете, и все будет испорчено. Речь идет о нем — замечательном человеке, который попал под эмоциональный пресс в канун Рождества. Вы должны остаться незнакомкой, Джулия, для вас обоих, случайной пассажиркой, которой посчастливилось заполучить свободное место. О'кей?
— О'кей. Я постараюсь ему помочь.
— Чудесно! Спасибо вам. Вы когда-либо летали первым классом?
— Нет.
— Понимаете, там такая роскошь, так просторно. Никто из других пассажиров не сможет подслушать вашу беседу, что бы там Джейс ни говорил и как бы ни злился. Впрочем, он не станет злиться. Он всегда держит себя в руках. Только очень важно, чтобы вы не заговорили с ним до того момента, как самолет окажется в воздухе. Нельзя, чтобы Джейс сошел с самолета и погнал машину по ледяным улицам в таком эмоциональном состоянии, в каком он сейчас находится.
Когда серьезный взгляд Джулии подтвердил, что она понимает предостережение Алексис, та взглянула в ту сторону, где шла посадка. Время еще было, и очень скоро Джейс окажется в ловушке, которую готовит для него это неземное создание, настраивающее себя уже сейчас на беседу с ним на всем пути до Лондона.
— Я уверена, Джулия, вы читали в журналах об исповедях и признаниях, которые происходят в самолетах. Возможно, вы видели это в телеспектаклях. Интимнейшие подробности доверяются абсолютно незнакомым людям, пока они находятся в воздухе. Никто не знает причины этого феномена, хотя теорий на этот счет много. Тем не менее это реальность, и реальность приятная. Происходит какое-то очищение. Я сама испытывала подобное не один раз. Но как только самолет возвращается на твердую землю, чары мгновенно рассеиваются. Вы испытываете полное разочарование в соседе. В другой обстановке вы не перемолвились бы с ним и словом. А вы уже поделились секретами, и единственное желание у вас — побыстрее сойти с самолета и оказаться от него как можно дальше. Конечно, я никогда не имела удовольствия, даже счастья, сидеть рядом с таким потрясающим мужчиной, как Джейс. Да и с самим Джейсом. Это должно было быть наше первое совместное воздушное путешествие. Неужели он способен еще больше потрясти на высоте тридцати пяти тысяч миль над землей? Трудно себе это представить. Но вам, Джулия, выпадает шанс это выяснить. И это будет легко сделать. Я обещаю вам. Да, поначалу может показаться, что Джейс не хочет разговаривать. Но вы не сдавайтесь! Он предельно вежлив. И для него будет облегчением поговорить. Правда. Он страшно одинок. И чувствует себя глубоко обиженным. Так как, Джулия? Если вы способны удержать его от пьянства и не дать ему допиться до чертиков на пути в Лондон, то…
Глава 3
Джейс Коултон сидел у иллюминатора и смотрел на легкий снегопад.
Видел ли он красоту снегопада? Именно об этом подумала Джулия, садясь в кресло рядом с ним. Или он так ослеплен обидой, что не замечает ничего?
Этого Джулия не могла знать. Она даже не могла видеть его лица, хотя бы в профиль. Тем не менее и совершенно внезапно Джейс Коултон предстал перед ней как реальный человек, как мужчина, которого любила Алексис Аллен, который, по заявлению Алексис, любил ее и которого, по мнению Джулии, она предала.
У него были черные, как ночь, волосы и точно такого же цвета брюки. Если он и носил галстук, то сейчас он был снят, а рукава белоснежной рубашки закатаны. Он походил на жениха, который наконец расслабился, когда свадебные празднества остались позади, а впереди его ожидал медовый месяц.
Однако Джейс Коултон провел ночь, занимаясь выслеживанием, а не справляя свадьбу и затем пьянствуя до зари, хотя, как ей сказала Алексис, он разговаривал с ней загробным, но не дрожащим голосом.
Вообще в этом человеке не было заметно даже следов какой-то расхристанности.
Судя по его силуэту, он был сдержан и собран. И внимательно следил за ней, несмотря на то что не отрывал взгляда от падающих за окном снежинок.
