Одинокая балерина хотела поговорить. С ним. Кажется, ей нужно было поговорить с мужчиной, который не хотел разговаривать, но тем не менее сам начал эту беседу. Мягко, поощряюще Джейс произнес:
— Да, так говорят.
— Я думаю, это правда. Когда говоришь вслух, это помогает. И если бы я знала, что вы имеете в виду под словом «еще»…
— Я скажу вам, Джулия. Но только обещайте принять в расчет источник.
— Вы имеете в виду себя?
— Да. Это ведь не моя специальность.
— Вы имеете в виду любовь?
Любовь, подумал Джейс. Она произнесла это слово так бесстрашно, словно любовь все еще оставалась сокровищем, несмотря на боль, вызванную ее потерей.
— Да, Джулия, я имею в виду именно это.
— Вы никогда не любили?
— Нет. Никогда.
Джулия поняла, что это правда. Она могла судить об этом по чистому блеску его глаз. Джейс Коултон никогда не любил. Это означало, что лгала Алексис, а теперь и она сама.
Алексис Аллен находилась в аэропорту, в котором было множество людей, и она могла отдать свой билет первого класса до Лондона любому. Но почему-то она выбрала Джулию. Хотела помочь отчаявшемуся Джейсу? Проследить, чтобы он не упился до смерти на пути в Хитроу?
Нет. Джейс Коултон не пребывал в угнетенном состоянии. А как же выражение муки, которое она заметила в его глазах, когда он оторвался от окна и посмотрел на Флоппи и на нее? Скорее всего ей показалось. Или же преданный своему делу доктор думал о пациенте, которого потерял, о жертве, которую не смог спасти.
А темные круги под темно-зелеными глазами? Результат бессонных ночей и тоски по женщине, которую он любил? Нет. Этот человек не относится к тем, кто не спит ночами и караулит женщин, он не может быть таковым и никогда не был. Он просто работал, спасая жизни людей.
И все, чего Джейс хотел и на что имел полное право, — это возможность изгнать мучившие его мысли о жизнях, которые он не сумел спасти, и с этой целью выпить немножко виски и отпраздновать в одиночестве тот факт, что Алексис ушла из самолета и из его жизни.
Джейс вздохнул с облегчением, когда Алексис ушла. Вот она правда, которую Джулия видела в зеркале из снежных кристаллов. А какие чувства испытывала Алексис, потеряв Джейса? Ярость. Джулия поняла это, стоило лишь Алексис появиться в зале ожидания.
Выражение ярости исчезло так быстро, что Джулия забыла о нем и вспомнила лишь сейчас. Но оно явно было до того, как Алексис принялась разглядывать толпу измученных ожиданием пассажиров и наконец с удовлетворением остановила свой выбор на ней.
Ибо в этом заключался замысел мести Алексис.
— Я только сейчас поняла, что вы имели в виду, говоря «еще». Вы удивляетесь, как я могу любить человека, который так безжалостно растоптал мою любовь.
Это было, конечно, правильно. Однако отвращение, которое он испытывал к себе, затмило презрение к жениху, который оставил на Рождество симпатичную балерину, мечтающую о свадьбе, подавленной, опустошенной, одинокой.
Впрочем, Джулия не выглядела столь уж опустошенной. Скорее, она испытала потрясение сейчас благодаря ему.
— Вы правы, — кивнула Джулия. — Я не могла бы его больше любить. И не должна.
— Это сказано несколько поспешно, Джулия. Слишком поспешно. Тем более что мы уже определили — и вы с этим согласились, — что я не эксперт в этой области.
— Но я тоже так считаю. Когда кто-то демонстрирует вам, кто он на самом деле, не давайте ему больше шанса повторить это. Такой совет я дала бы вам, будь ситуация обратной. Я не смогла дать этот совет себе. Так что спасибо.
— За то, что я причинил вам боль?
— Вы не причинили мне боли, Джейс. В самом деле. Вы помогли.
— Я не убежден в этом, — мягко возразил он.
— Я отлично себя чувствую. Поверьте мне. И мои проблемы вовсе не в любовных делах.
Глава 5
Джулия сунула руку в голубой рюкзак и нащупала альбом для зарисовок. Ей предстояло закончить две акварели, два образа, воплощающих счастье. Но эта радость была припасена на Рождество и на следующий за ним день. Кроме того, ее рисунки были столь необычны, что ее зеленоглазый сосед непременно их заметит, но из вежливости не станет комментировать…
От альбома рука Джулии скользнула к путеводителю, в котором лежал аккуратно свернутый листок с планом и маршрутами экскурсий на все шесть дней в Лондоне.
23 декабря: Бег (см. карту на стр. 18).
Мейфэр и Найтсбридж. Поесть.
24 декабря: Бег (см. карту на стр. 43).
«Кентерфилдз». Поесть.
25 декабря: Рисовать.
26 декабря (День подарков): Рисовать.
27 декабря: Бег (см. карту на стр. 68).
«Кентерфилдз». Поесть. Прочитать о Британском музее.
28 декабря: Британский музей. Подтвердить заказ на рейс самолета. Организовать отъезд в аэропорт. Упаковаться.
Из-за непогоды она прибудет в Лондон на день позже, чем планировала. Поэтому утренние пробежки придется исключить. В этом не было ничего плохого и даже наоборот. За последние несколько недель, выражаясь фигурально, сжигания мостов она израсходовала больше калорий, чем потребила.
Остаток сил двадцать третьего декабря она планировала посвятить прогулке по праздничным улицам Мейфэра и Найтсбриджа, чтобы пробудить определенные воспоминания и адаптироваться, прежде чем отправиться накануне Рождества в «Кентерфилдз».
С этим местом у нее связаны самые волнующие, самые дорогие, самые будоражащие воспоминания.
Джулия постаралась подавить набежавшую волну паники мыслями о том, что она будет рисовать в номере отеля двадцать пятого и двадцать шестого числа.
Двадцать седьмого она снова навестит «Кентерфилдз», чтобы проститься с прошедшим Рождеством.
Бай-бай, Роство. Джулия услышала родной и любимый голос и даже увидела ручонку, которая махала ей, прощаясь.
Джулия схватила сложенный листок и заставила себя сосредоточиться на двадцать восьмом — последнем дне пребывания в Лондоне. Британский музей — так решила она. Ее эмоциональное путешествие в собственное прошлое будет завершено, и она посвятит себя изучению великих древних цивилизаций, разнообразию форм жизни и миров.
Согласно плану, о Британском музее Джулия должна прочитать накануне. Однако штормовая погода нарушила столь тщательно составленный план. Не последнюю роль в этом сыграли также внимательные и доброжелательные темно-зеленые глаза. Нужно было что-то делать. Сейчас. До окончания полета.
И она, открыв путеводитель, нашла главу «Чудеса Британского музея» и углубилась в чтение.
Джейс взял с собой в дорогу черный портфель, и после того как Джулия занялась изучением путеводителя, он извлек из портфеля пачку документов, полученных им накануне.
