чём мечтали мудрейшие и наиболее искренно человеколюбивые люди мира. Среди этих людей вам нет места. Ваша игра проиграна. Это была жестокая и кровавая игра. Повторяю: вы напрасно говорите о гуманизме. Ваша злость – собака слепого – сама обличает позорное уродство вашей нетерпимости.
Никто в Европе не жаловался на жизнь так громко, как русская интеллигенция. Вся она была прикована к различным тачкам на каторге капиталистической государственности, омертвевшей, гниющей, отравляющей людей. Учителя её, Гоголь, Достоевский, Толстой, справедливо утверждали, что жизнь отвратительна своею ложью, лицемерием, животностью, циническим эгоизмом.
Жизнь становится всё более отвратительна обнажённым цинизмом своим. Человеку нечем дышать в атмосфере ненависти, злобы, мести. Атмосфера, всё сгущаясь, грозит разразиться последней бурей, которая разрушит и сметёт все культурные достижения человечества; против этой возможности работает только Россия. Союз Социалистических Советов идеологически организует трудящихся всей земли.
Выпутаться из цепкой паутины уродливых взаимоотношений классов, партий, групп – нельзя иначе, как разорвав всю паутину сразу.
Именно в России начато необходимейшее «дело нашего века», совершается попытка переместить жизнь с трёх китов – глупости, зависти, жадности – на основы разума, справедливости, красоты. Эта работа возбуждает искреннее внимание и симпатии всех честных людей мира, возбуждает мысль миллионов людей. У «бывших героев» эта работа явно будит только злобу. Я сказал – явно, потому что уверен: тайно они не чужды зависти к большевикам. Ведь вот живут люди, работают и будут жить и твёрдо уверены, что, кроме них, никакая иная власть в России невозможна.
Психология каторжников им совершенно чужда, фетишистическое отношение к цепям и тачкам государственности – чуждо. Они предерзко не считаются с «судьбами истории», хотя, на словах, будто бы и признают её законы. Но на деле они уверены, что:
«Не нам судьба – судья, а мы судьбе хозяева».
Эмигранты нередко упрекают большевиков в том что они «искажают Маркса», не «по Марксу» живут. Это разумеется, не совсем так, но что – Маркс! Они ещё грешнее, они и «по Дарвину» жить не хотят, дерзновенно стремясь уничтожить борьбу за существование между людьми, чтоб перенести всю массу сил, поглощаемую этой, потерявшей смысл, борьбою, на борьбу человека с природой, ради подчинения её стихийных энергий разумным интересам человечества.
А зарубежные интеллигенты изнывают в тоске и безделье, быстро изживая остатки сил и сожалея, в сущности, об одном – о тех «милых сердцу вечерах», когда, идя за самоваром, они упражнялись в красноречии на тему о тирании самодержавия, о любви к народу и о неудобном устройстве вселенной в её целом.
И возможно, что если б сам Прометей, похитив ещё какой-то новый огонь, освещающий тайны жизни, явился к ним и помешал чай пить, – так они бы и Прометея прокляли.
Максим Горький
О разных разностях
Сотрудник парижской газеты «Последние новости» И.Демидов находит, что в моей статье об эмиграции я «трижды солгал».
Первую – в порядке обвинения – ложь Демидов усматривает в том, что я не признаю в эмиграции «ни разногласий, ни борьбы». Это не совсем верно: я знаю, что между «Последними новостями», «Рулём» и «Возрождением» существуют разноречия по вопросу о наилучшей системе управления волею народа, знаю, что между эмигрантами возможны даже случаи физической борьбы: кажется, года два назад в «Последних новостях» было рассказано, что на почве «разногласий» религиозного характера отхлестали какую-то женщину по щекам. Готов верить, что факты такого сорта нередки среди эмигрантов, но так как «самокритика» в их среде не очень развита, то о междоусобных драках эмигрантская пресса молчит.
Встреча Максима Горького на Белорусском вокзале
Однако эти «разноречия» и такую «борьбу» я не могу считать существенными. По существу, все эмигранты одинаково крепко стоят на том, что частная собственность, капиталистический строй – единственная и непоколебимая основа государства. Это – почти религиозное убеждение эмигрантов, и я не имею оснований сомневаться в их искренности. По вере своей они – «идеалисты», индивидуалисты. Идеализм не мешает им веровать, что индивидуальность – «гармоническая личность» и так далее – может расти и развиваться только на «материалистической базе» – на собственней землице, в собственном домике, – только в тесном окружении собственности. Они, конечно, не согласятся с тем фактом, что на почве погони за собственностью развиваются такие чувства, как жадность, зависть, ненависть, что именно собственность является источником преступлений, что обилие нотариусов и судей в современном государстве – верный признак обилия в нём грабителей и воров. Они просто скажут: «Это – наивность полуграмотных людей, «насвистанных» большевиками».
Их веру в спасительность собственности нимало не поколебал тот факт, что не так давно собственники в их стремлении ограбить друг друга истребили, изувечили десятка три миллионов наиболее здоровых людей Европы, разрушили, уничтожили огромное количество культурных ценностей. Возмущение, которое испытывали «гуманисты», «защитники культуры», когда разрушались Лувен, Реймсский собор, города Северной Франции, Восточной Пруссии, Галиции, – это возмущение исчезло бесследно, нимало не изменив психологию тысяч Демидовых. В 1914—16 годах они кричали о зверствах немцев, но в 1917—21 годах это «гуманитарное» негодование не мешало им принимать более или менее активное участие в зверстве белых генералов по отношению к рабочим и крестьянам России, о любви к народу которой они так много всегда говорили и теперь всё ещё продолжают говорить. Странная «любовь», она не мешает большинству эмигрантов мечтать об «интервенции», то есть о нашествии иностранцев, то есть снова о массовом убийстве людей «любимой родины», о разорении и разрушении хозяйства возрождающейся страны. Совершенно изумительна бесстыдная и циническая радость этих людей, – радость, с которой они, питаясь «самокритикой» Союза Советов, отмечают в поучение миру даже такие ужаснейшие факты, как, например, перепечатанный в номере 2806 «Последних новостей» из московской газеты «Труд»:
«ГВОЗДИ В ХЛЕБЕ
Рабочий Дрюнин обнаружил в хлебе, купленном им в замоскворецком кооперативе, кусок железа и обойный гвоздь».
Вторая моя «ложь» такова: я сказал, что «в России начато «необходимейшее дело нашего века», совершается попытка перенести жизнь с трёх китов – глупости, зависти, жадности – на основы разума, справедливости, красоты, и это – заслуга Ленина, человека, имя которого навсегда останется гордостью России, человека, о котором величайший идеалист наших дней, прекрасная душа – Ромэн Роллан сказал: «Ленин – самый великий человек нашего века и самый бескорыстный».
Само собою разумеется, что по этому поводу с Демидовыми бесполезно говорить, они слишком низки для того, чтобы понять значение В.И.Ленина. Они, конечно, не согласны с оценкой Р.Роллана и с тем, что в Союзе Советов начато «необходимейшее дело нашего века». К тому же этот Демидов, Игорь, сын Платона, родился человеком бездарным и, очевидно, пребудет таковым до конца дней его. Я помню его лопоухим парнишкой с
