преступным миром. Обе дочери миссис Мерик приняты в высшем лондонском свете. Старшая замужем за графом Киннуль, младшая – жена лорда Клиффорда.»
«ОСКВЕРНЕНИЕ КЛАДБИЩА
Берлин, 24 ноября.
Неизвестные осквернили еврейское кладбище в Кепенике, предместье Берлина».
«11 САМОУБИЙСТВ В ОДИН ДЕНЬ
Берлин, 26 ноября.
В минувшее воскресенье в Берлине отмечено 11 самоубийств».
«Париж, 2 ноября.
Наследство «марсельского Ландрю», Пьера Рея, убившего трёх невест и присвоившего их имущество, исчисляется в 140 тысяч франков.
Несмотря на тёмное и почти несомненно преступное происхождение этих денег, они переходят теперь в законное владение прямых наследников убийцы. Объясняется это тем, что Пьер Рей умер обвиняемым, но не осуждённым; преступления его, как бы ни были несомненны собранные следствием улики, остались формально не доказанными и уж не могут быть доказаны, так как, по закону, со смертью обвиняемого формально прекращается возбуждённое против него преследование.
Добыча «марсельского Ландрю» перейдёт законным путём к его детям. Однако наследники жертв Пьера Рея не согласны мириться с таким решением вопроса и намерены предъявить к имуществу убийцы иск на суммы, которые были похищены убийцей у своих жертв».
«Варшава, 3 декабря.
В костёле на Шелобовке разыгралась драма, взволновавшая весь город. Молодая девушка, принадлежащая к лучшему варшавскому обществу, явилась вместе с матерью в церковь в модном коротком платье. Костюм девушки вызвал такое возмущение присутствовавших в церкви, что после богослужения толпа женщин и мужчин набросилась на девушку, когда она выходила из церкви. Окровавленной девушке удалось вырваться и бежать в церковь. Священник укрыл её в ризнице. Толпа ворвалась в костёл и стала требовать выдачи девушки. Ксёндз в полном облачении и с крестом в руках вышел к толпе и обратился к ней с увещеванием. Но из толпы раздавались разъярённые крики. Отдельные лица начали уже ломиться в дверь ризницы.
Тем временем церковный служка дал знать о происходящем по телефону в полицию. Полицейский отряд окружил церковь, и главные зачинщики буйства были арестованы. Девушка в очень тяжёлом положении была перевезена в госпиталь».
«БАЛАГАН НА МЕСТЕ ЦЕРКВИ
Варшава, 3 декабря.
На месте уничтоженной несколько лет назад православной церкви лейб-гвардии Литовского полка сооружены балаганы «Луна-парка». Не лишнее отметить, что церковь в своё время была разрушена по «эстетическим соображениям».
«Милан, 21 ноября.
Привлечённые криками, нёсшимися из одного крестьянского двора в Тренте, проходившие жандармы открыли, что в глубине двора находится большая железная клетка, в которой была заперта измождённая, почти нагая женщина. Несчастная сообщила, что сестра с мужем заперли её в клетку ещё в начале июля. Через решётку ей подавали пищу и больше о ней не заботились.
Сестра с мужем на допросе заявили, что женщина начала обнаруживать признаки помешательства и что родственники, не желая платить за неё в лечебницу, посадили её в клетку».
Сколь прелестную жизнь в столицах «культурных» государств изображает газета И.Демидова и П.Н.Милюкова! И как прекрасно изображает сам И.Демидов парижских интеллигентов, «возродившихся» ко Христу и к церкви его. Цитирую статью И.Демидова «Ревность по доме твоём», напечатанную в «Последних новостях», номер 2818 от 9 декабря.
«Пасхальная ночь. Кончилась заутреня. Из церкви выходит народ. На паперти, на дворе встречаются знакомые, поздравляют друг друга с праздником, христосуются.
– Христос воскресе, – говорит один из прихожан, встречая другого.
– Бей жидов, – отвечает встреченный и, улыбаясь, протягивает обе руки.
А затем трижды крепко целуются.
Поистине воскресшие, возродившиеся сердца, – «ревность по доме твоём снедает меня».
А вот другая картинка.
Приходит в церковь иностранец. От непривычки к долгому стоянию устал и садится на стул отдохнуть. По незнанию сел в то время, когда сидеть не полагается. «Возродившийся» тут как тут:
– Потрудитесь встать, – непременно по-русски и непременно грубо, повелительно требует он от «согрешившего».
Иностранец не понимает и вопросительно смотрит на «охранителя».
– Вам говорят, что сидеть нельзя, – опять-таки по-русски и ещё грубее повторяет «охранитель» и уже злобно смотрит на сидящего.
Рядом стоящая дама заступается:
– Скажите по-французски, вы видите, он не понимает.
– В русской церкви все должны понимать по-русски, сударыня, – слышится презрительный ответ.
Начинается довольно громкая перебранка. «Без вины виноватый» иностранный гость, слыша, какой шум поднялся из-за него, встаёт со стула и, медленно пробираясь через толпу молящихся, покидает церковь.
«Возродившийся» победитель возвращается гордо на своё место и истово крестится: «Ревность по доме твоём снедает меня».
Первому случаю удивляться не приходится: ведь он касается «жидов». По этому поводу даже и в ночь воскресения Христова у определённых людей кроме изуверства ничего не находится. Второй случай сложнее. По нему можно судить, как религиозное «возрождение» проникло более глубоко и требует нелепых выходок для защиты церкви по отношению вообще ко всякому иностранцу и иноверцу, – пусть чувствуют, как горят ревностью возродившиеся сердца.
Но вот недавно произошёл случай, который говорит о том, что возродившиеся охранители добираются и до православных.
Из Лондона в Берлин приехала одна русская и в первое же воскресенье решила пойти в только что освящённую русскую церковь. Приходит, хочет войти. Не тут-то было. У входа её встречает некто, очевидно, специально приставленный на сей предмет страж.
– Позвольте узнать, – строго спрашивает он, – вы – антониевка или евлогианка?
– Я – православная, – ответила пришедшая.
«Охранитель» даже растерялся. И на Антония и на Евлогия ответ у него был готов: на первого – «приидите, поклонимся», на второго – «изыдите, оглашенные». А как быть с православной?»
Чувствуется, что И.Демидов скорбит, описывая интеллигентов, впавших в изуверство, но это явление не кажется ему отвратительным. Очевидно, «притерпелся».
Я взял несколько разрозненных номеров «Последних новостей» и не особенно старался «подбирать факты». Если б взять все номера газеты за месяц, фактов было бы в два, а может, и в три раза больше. «Последние новости» издаются по типу парижских бульварных газет и так же щедро угощают читателей «сенсациями». Заголовки заметок напоминают «Петербургский листок», любимейший орган дворников царского времени. Например:
«СВОЕОБРАЗНАЯ ЗАБАСТОВКА, номер 2802 от 6 февраля
Лондон, 22 ноября.
В течение 5 дней 4 000 крестьян лежат, растянувшись на земле, перед дворцом магараджи Мирадж (Индия) в знак протеста против увеличения земельных налогов. Этих своеобразных «забастовщиков» кормят родные и друзья, приносящие им пищу дважды в день. До сих пор ни разу не был нарушен порядок среди манифестантов, хотя их негодование растёт с каждым часом, так как магараджа остаётся глух к их мольбам и протестам.
Магараджа дважды приказывал манифестантам очистить дворцовую площадь, но 4 000 «забастовщиков» заявили, что будут лежать плашмя на земле перед дворцом до тех пор, пока не умрут или пока магараджа не смягчит налогов».
Напечатав такую заметку, старая либеральная газета, к примеру, «Речь» П.Милюкова, вероятно, напомнила бы читателям, что такого рода «лежачий бунт» описан В.Г.Короленко в книге «Голодный год», что место бунта – Лукояновский уезд Нижегородской губернии и что там бунтовщиков
