Читаем без скачивания Встан(в)ь перед Христом и убей любовь - Стьюарт Хоум

— Но я думала, что ты — оккультист! — запротестовала Холт. — То, что ты говоришь сейчас, больше смахивает на учение Гурджиева!

— В основе своей, — терпеливо объяснил я заблудшему дитю, — все духовные практики суть различные проявления одной и той же первобытной традиции.

— Что? — крякнула Ванесса. — Ты хочешь сказать, что гадание на кофейной гуще, пирамидология и ясновидение — одного поля ягоды?

— Это все штучки для имбецилов, — процедил я, небрежно взмахнув в воздухе рукой.

— Но ты обсуждал эти дисциплины с членами "Ложи Черной Завесы и Белого Света"! — вскричала Холт.

— Профаны полагают, что магистр оккультных наук обязан разбираться в этих предметах, — объяснил я, — а поэтому любой руководитель магического кружка обязан иметь о них представление.

— Но почему магистр оккультных наук должен иметь дело с невежами?

— Чтобы выжить из них деньги, использовать их для выполнения заданий, последствий которых они не представляют, высасывать из них энергию и сеять раздор в рядах врага.

— И какова же моя роль? — вопросила Ванесса.

— Ты избрана для специальной цели, — объявил я, осушив кружку. — Ты должна покинуть меня и не возвращаться, пока не будешь готова.

— И когда это случиться?

— Ты это почувствуешь, и я это почувствую, так что не надо пытаться приходить раньше времени. Иначе я накажу тебя исключением из наших рядов навечно.

Я встал и вышел из паба. У меня еще было много работы. Я решил уйти, не оборачиваясь на Ванессу. Она поняла всю серьезность сказанного мной и не пошла следом.

Я уже не успевал в Брикстон, но это не имело никакого значения, поскольку любой стоящий маг-оккультист знает, что он не обязан объяснять ученикам причины своего отсутствия. Конечно, излишнее самодурство тоже вредит, но в магической практике позволительно и такое поведение, которое в обычной жизни сочли бы за хамство. Я думаю, не стоит даже упоминания то, что личности, пожертвовавшие крупными суммами на развитие оккультизма, заслуживают, как минимум, похвалы (разумеется, за исключением тех случаев, когда следует подозревать у них намерения излить свои щедроты на соперничающую с вами секту). Богатенькие посвященные дают вам звонкую монету, а бедные — дармовую рабсилу. Тех и других нужно держать порознь, дабы и те и другие полагали, что именно на них держится все, в то время как остальные — просто необходимый паразитический элемент.

— Я хочу, чтобы вы уразумели следующее, — объяснил я двум своим ассистентам, — Вы обязаны разъяснить рядовым членам, что от богатой сучки, которая пожалует к нам сегодня вечером, нам нужны только деньги, в то время как настоящую работу делают такие как вы.

— Магистр, — обратился ко мне Секстус самым задушевным тоном, на который был способен. — Почему бы нам просто не сделать ритуал платным и покончить навсегда с богатыми паразитическими элементами?

— А наш ритуал сегодня вечером и будет платным! — вышел я из себя. — Как я не раз вам уже объяснял, суть оккультизма — в манипуляции символами. Призывание Богини — всего лишь маска, флаг, символ действия, содержание которого — выбивание денег из наших состоятельных патронов. Вы же знаете, что настоящая наша деятельность скрыта ото всех, а то, что нас ждет сегодня вечером — не больше, чем шоу, задача которого — обеспечить нам необходимую поддержку извне.

— Блестяще! — воскликнул Лайви. — Лохи, которые выкладывают свои башли, надеясь получить посвящение, думая, что проникли в святую святых оккультного мира, видят всего лишь театральное представление. Таким образом, мы скрываем свои истинные труды от любознательных глаз тех, кому не достает истинного величия, чтобы обессмертить свою душу!

— Именно так! — рявкнул я.

За Лайви было необходимо тщательно следить. Он начинал понимать мою оккультную систему, пожалуй, чересчур хорошо. Если он не будет ставить под сомнение мой авторитет, то из него выйдет неплохой заместитель. Однако при первых же признаках бунта я вынужден буду вышвырнуть его из группы, поскольку не могу допустить открытого вызова моему лидерству. Равновесие прежде всего. Я поручил обоим парням усесться в комнате и приступить к визуализации акта человеческого жертвоприношения, а сам отправился в ближайший паб, чтобы насладиться там холодным пивом во время, оставшееся до начала церемонии. Никаких подлинных жертвоприношений в нашей "Ложе Черной Завесы и Белого Света", конечно же, не совершалось. Мы действовали в полном соответствии с законом, что бы там ни утверждали христиане и прочие нытики и моралисты. Я не позволял лицам с уголовными наклонностями вступать в ложу, а особенно тщательно следил за тем, чтобы в наш круг не проникли психические вампиры. Я гордился моей успешной оккультной карьерой и тем, что я преуспел там, где многие недостойные потерпели сокрушительное поражение.

Членство в моем Ордене стоит не дешево, поэтому раз в пару месяцев приходится устраивать представление, чтобы разбередить воображение профанов, которых влечет как мух на дерьмо в мир оккультизма, но которые при этом совершенно не понимают, что он на самом деле представляет собой. В этом и состояла суть предстоящего вечера, хотя я позвал также парочку журналистов и — что гораздо важнее — Сайиду Нафишах, дочь богатой и влиятельной семьи. Двадцать гостей расселись на складные стулья и ровно в шесть я начал шоу с чтения лекции:

— Духовная материя астрального плана, — скрипел я, — существует в семи проявлениях. Их бесчисленные сочетания образуют астральные газы, жидкости и твердые тела. Но большинство зримых форм астрального мира имеют гораздо больший блеск и сверкания, чем формы мира материального, благодаря чему они и получили это именование — «астральные», то есть, по латыни, «звездные» — именование, которое, по сути своей, вводит в заблуждение, но уже настолько устоялось в языке, что изменить его не представляется возможным. Основная идея, которую вы должны усвоить, заключается в том, что астральные тела представляют собой комбинацию астральных элементов, точно так же, как физические тела — комбинацию элементов физических, и что астральный мир на первый взгляд сильно напоминает земной мир, поскольку состоит в основном из астральных дубликатов материальных объектов.

Я разглагольствовал в таком духе почти час, а затем отвел моих учеников в капище, которое в сущности было гостевой спальней, где мы попытались вызвать Левиафана. Я натянул капюшон плаща себе на голову и встал за алтарем, по будням служившим гладильной доской, но сейчас покрытым какой-то черной тряпкой. В центре алтаря лежала пластмассовая копия человеческого черепа, по обе стороны от которой возвышались перевернутые распятия. Как только ученики встали на колени, я воздел руки к потолку и продолжил представление.

— Естественным состоянием, — известил я мою паству, — а иначе говоря — Состоянием Абсолютной Свободы, при котором не существует ни Правителей, ни Подданных является состояние Войны и Анархии.

— Славься, Левиафан! — хором повторили ученики.

— То, что Подданные обязаны во всем повиноваться Правителям есть Закон Сатаны, Хозяина, — продолжал я. — И если Сатана сотворил землю и дух его присутствует во всем земном, то сами мы — физическое Его воплощение.

— Славься, Левиафан! — взвыла паства.

— Профаны, которые отвергают Зло как первопричину всего сущего и основной принцип их естества, — выплюнул я, — должны ползать на коленях перед своим хозяином, Левиафаном, которые мы, дети Сатаны, воплощаем через свою власть над аппаратом Демократического Государства.

— Славься, Левиафан! — затявкали Посвященные.

— Царь Ада! — рявкнул я, наливая красное вино в серебряную чашу. — Сие вино есть кровь рабов твоих. Во имя Люцифера, Асторота, Баалбарита, Вельзевула и Элими изопьем кровь рабов, отвергших Законы Натуры и сделавших себя простой игрушкой наших Страстей.

— Славься, Левиафан! ? взвыли ученики, а я поднес чашу к губам.

Один за другим мужчины и женщины, которые пришли поклониться своей Истинной Сущности подходили ко мне и принимали причастие из чаши. Совершив обряд, они выходили из капища, снимали плащи и отправлялись в ближайший паб, чтобы обсудить церемонию и вообще почесать языками на магические темы. Я оставил Секстуса и Ливию якшаться с бедняками в Брикстоне, договорившись встретиться с ними в полночь. Сайида Нафишах была на машине, так что она повезла меня в Дептфорд. Нашей первой остановкой оказался паб «Макмиллан» на Макмиллан-стрит. Мы болтали о политике и оккультизме под музыку джазового септета. Септет демонстрировал одну из самых паршивых развлекательных программ, которые мне доводилось когда-либо видеть. На сцене было размечено поле для игры в классики, и каждый музыкант по очереди, пока его коллеги музицировали, делал вид, что играет в эту детскую игру, завершая свой выход тем, что делал мазок яркой краской на черно-белом заднике. Постепенно мне удалось убедить Сайиду в моих оккультных способностях, после чего мы вышли из паба и я подвел ее к расположенной напротив церкви Святого Николая, где она уставилась в изумлении на череп со скрещенными костями, которым заканчивался каждый воротный столб.