Читаем без скачивания Встан(в)ь перед Христом и убей любовь - Стьюарт Хоум

— Я вижу моральный мир, — бормотала Ванесса, — в развалинах и пепелищах, словно в мифах. Он подобен лунному миру, как я его себе представляю, но в то же время я сознаю, что предо мной — мозг изумительных способностей. Куда бы я не посмотрела, везде я вижу его отражения в самом себе, подобные отражению звезды в воде. Я вижу красное свечение, слабеющее на глазах, и синий огнь — мерцающий и неверный — то близкий, то далекий, то теряющийся за облаком. А серебряная искра сияет неизменно…

Было совершенно очевидно, что агентство, запрограммировавшее Ванессу, набила ее голову этой мистической чепухой, предусмотрев заранее возможность того, что, встретившись с ней, я подвергну ее гипнозу. Я попытался вернуть девушку в ее детство, чтобы начать оттуда распутывать клубок, но эта часть ее памяти оказалась надежно заблокированной. Месяцы, если не годы, уйдут на то, чтобы разгадать доверенную Холт тайную миссию, а столько времени у меня просто нет в распоряжении. Вместо этого я решил выяснить, с каким посланием хозяева Ванессы направили ее ко мне.

— Говори то, что должна сказать мне! — рявкнул я.

— Необходимо принести жертву, — уверенно заявила Холт, — а чтобы принести ее, нужен Жрец-Палач. Я — жертва, а ты — палач. Людям присуща жестокость, а ритуальное убийство дает возможность придать этой жестокости смысл. Меня следует принести в жертву общинному богу, чтобы устранить нечистоту, и ты должен привести приговор в исполнение. Сделав это, ты превратишься в козла отпущения, который возьмет на себя грех кровопролития, чтобы смыть кровью худшее зло. Тебя изгонят из общества, но, одновременно, жизнь твоя станет неприкосновенной и никто не посмеет причинить тебе зло.

Я посмотрел на распростертое предо мной тело Ванессы. Оно было привлекательным, хотя и несколько костлявым на мой вкус. Я совлек с себя одежду и возлег рядом с ней. Она наклонилась и поцеловала меня в губы. Я подумал про себя, не является ли и это частью ее программы, с целью предохранить ее от возможного отпора с моей стороны. Я вывел Холт из гипнотического транса и ничуть не удивился, когда обнаружил, что она по-прежнему хочет ебаться со мной. Я провел пальцами по спине Ванессы, которая взяла мой член в руку и направила его к себе в дыру. Все дальнейшее было лишено всякой романтики, да она нам была и не к чему: мы сошлись как пара диких тварей и вскоре я изверг мое семя.

Моя партнерша, впрочем, к тому времени уже уснула. Мне стало как-то не по себе: я не знал ни кто она, ни что она делает на этой странной квартире в Брикстоне. Все это не имело никакого отношения к моей деятельности в кино. Я встал, принял душ, и, посмотрев на себя в зеркало, понял, что мне хочется быть Кевином. Мне претило становиться Филиппом и вести пресный образ жизни, характерный для среднего класса. Мне надо было выспаться. Усталому мне сложнее давался переход из одной личности в другую. Когда я был бодр и свеж, я осуществлял переход без всяких проблем. Я вернулся в постель и моментально заснул. Когда я открыл глаза, Ванесса спала рядом, но за окном уже было светло. Я чувствовал себя просто великолепно.

— Я отправляюсь в Гринвич, — сказал я Ванессе, вручая ей кружку. — Поедешь со мной?

— Спрашиваешь.

Я подумал, что будет забавно встретиться с двойником Гленды Гор в компании двойника другой девушки. К несчастью, я оказался не готов увидеть в квартире, которую одна из моих личностей снимала в Гринвиче, то, что я там увидел. Вместо двойника Гленды мы наткнулись там на ее разлагающийся труп, сидящий в кресле. Поспешно покинув страшное место, мы зашли в местную забегаловку, где давали мясную запеканку и картофельное пюре. Мы ели в молчании. Наполнив желудок, я понял, что теперь мне будет легче вынести эту вонь, но, вернувшись в квартиру, мы обнаружили, что труп исчез. Провожая Ванессу на железнодорожную станцию, я обнаружил за нами хвост — человека в коричневом плаще. Когда мы вышли на платформу, он заскочил в кассу, а затем на ходу вскочил на поезд, отъезжавший от станции, в который незадолго до этого сели мы. Мы не особенно старались оторваться от него, но, тем не менее, он нас упустил среди толпы на вокзале Чарринг-Кросс.

Я купил Ванессе новые туфли и одежду, а затем мы перекусили с «Стокпорте» на Олд-Комптон-стрит. В своем обычном состоянии я бы с удовольствием посмотрел на то, как Холт ест, но на этот раз меня охватило какое-то странное чувство. Пока мы ходили по магазинам, я поймал себя на том, что проявляю необычно горячий интерес к покупкам Ванессы. Можно сказать, у меня вызвало немалое раздражение тот факт, что в магазинах, которые мы посетили, не было вещей, таких же, как те, которые купила Ванесса, но моего размера. В ресторане я заказал те же блюда, что и моя спутница, и повторял вслед за ней все ее жесты и движения. Затем мы перебрались в паб "Вкус жизни" на Кэмбридж-Серкус. Как правило, я пью стаут, но на этот раз, я, вслед за Ванессой, взял излюбленную ей смесь светлого пива и портера.

Холт чесала макушку, и я чесал вслед за ней, словно был ее отражением в зеркале. Ванесса, очевидно, находила мое поведение крайне странным, поэтому она сначала долго массировала свои запястья, а затем поправляла грудь, приглядываясь, не повторю ли я вслед за ней ее движения. Потом Холт направилась в женский туалет, и я последовал за ней. Моя спутница зашла в кабинку, и я чуть было не зашел в соседнюю, когда поймал свое отражение в зеркале. В последний раз, когда я видел себя в зеркале, у меня не было длинных волос и пары титек. Я попробовал повторить мысленное упражнение, которое я когда-то давным-давно выполнял под руководством наставника-суфия. Оно заключалось в визуализации собственного тела, расчлененного на отдельные части. Четвертован в моей галлюцинации был, несомненно, я сам, но в видении у меня отчетливо наблюдались женские формы, повторяющие формы Ванессы.

— Ты в порядке? — спросила Ванесса, наклонившись ко мне и плеснув мне в лицо холодной водой.

— А ты как думаешь? — переспросил я, все еще пребывая в неуверенности насчет того, кем я являюсь.

Ванесса помогла мне вернуться в зал и заказала кофе. Влив в себя пойло, я почувствовал себя гораздо лучше. Я полностью потерял интерес к женским тряпкам. Все, чего мне хотелось — это вернуться на мою квартиру в Гринвиче и натянуть на голову наволочку от подушки, с отверстием в ней для глаза, делая вид, что я мастер в ритуале Лин. Я закрыл глаза и слегка расслабился, а когда я открыл их снова, Ванесса исчезла. Вместо нее напротив меня сидел мужчина, в котором я узнал доктора Джеймса Брэйда. Он был моим повелителем — человеком, от которого я пытался скрыться всю свою жизнь. Я проследовал за Брэйдом, мы сели в автомобиль и поехали в кабинет доктора в Белгравии.

— Плоховато выглядите, — дружелюбно сказал Брэйд. — Витаминчиков бы вам вколоть.

— Я не хочу убивать ребенка, — рыдал я, пока меня пристегивали ремнями к операционному столу. — Почему я должен его зарезать?!

— У вас нет выбора, — сказал доктор, выкручивая мне руку. — Вы думаете, что вырвались из-под контроля, но каждый эпизод в вашей печальной истории запрограммирован нами.

— Не понимаю!

— Это следующая стадия наших экспериментов по контролю над сознанием, — принялся объяснять хирург. — Мы хотим научить наших пациентов сознательно активировать различные личности, которые мы создали в их мозгу. Овладев этим умением, они с легкостью справятся с любой ситуацией, возникшей в ходе ведения ими шпионской деятельности.

— Но у меня нет склонности к совершению убийств, — простонал я.

— Какая чушь! — рявкнул Брэйд. — Неужели вы не знакомы с так называемой миметической теорией возникновения желания?

— Нет.

— Мы ценим вещи, — принялся разъяснять доктор, — потому что их желают другие люди. Мы усваиваем систему ценностей, подражая другим, — короче говоря, мы не столько желаем вещи сами по себе, сколько желаем походить на ближних. Но если мы желаем того же, что и другие, то конфликт неизбежен. Для того чтобы положить конец этому конфликту, необходим суррогат, очистительная жертва, убийство, после которого в социуме воцаряется покой. В вас мы запрограммировали личность, идентичную той, которая имплантирована в сознание двойника Ванессы Холт. Это неизбежно приведет к конфликту между вами и малолетней матерью-одиночкой, и конфликт этот вы сможете разрешить только через ритуальное человеческое жертвоприношение!

— Но это ужасно! — простонал я. — Это же так ужасно!

— Ничего ужасного, — настаивал Брэйд. — Этот акт разом окупит все вложения, сделанные в мои исследования! Как бы вы не упирались, в конце вы сделаете то, что хочу от вас я!

— Ни за что! — вскричал я, но тут игла вошла в мою вену, и началось беспамятство, которое продолжалось то ли несколько недель, то ли несколько месяцев.

Я спал, а затем проснулся, и каким-то образом оказался у себя дома в Брикстоне. Ванесса тоже очутилась там, и как только она увидела меня, она тут же принялась возиться на кухне. Я чувствовал себя просто отвратительно, но я знал, что требуется сделать. Я налил себе второй бокал кьянти, а затем положил себе на тарелку щедрую порцию салата и спагетти. Мы ели в молчании, а затем я убрал со стола и отнес тарелки в мойку.