ночи, когда Блум оставалась в Алфее и Трикс забирали хотя бы толику ее сил, боли ее не мучили. Но платой за эти дни спокойствия были приступы, которые настигали ее в Башне: они были сильнее всех прежних, словно левый глаз пытался наказать Блум за попытку сбежать от боли. Вина захлестывала ее.
Но она не могла остановиться. Блум и сама не заметила, как вообще перестала размышлять о том, что же она творит. Она просто появлялась на месте встречи, и Айси пускала ее в свою школу — словно так было всегда. Будто бы они были друзьями. В каком-то роде.
— Что произошло с твоей планетой? — спросила как-то раз Блум.
Сторми и Дарси начали засыпать и ушли к себе, но Айси не сдавалась. По ее словам, вакуумы крайне медленно и неохотно наполнялись силой — этого было слишком мало. Блум разглядывала голубой сосуд, висящий над ней и пульсирующий от магии, вливающейся в него. Она не чувствовала никакого дискомфорта или слабости, только любопытство — вакуум не был способен вместить в себя силу Дракона, и Блум это понимала.
— Она была проклята, — ответила Айси. — Когда я была совсем маленькой.
— Вот как.
— А Домино? — руки Айси задрожали, и вакуум засветился сильнее. — Ты помнишь?
— Нет, — Блум закрыла глаза.
— Ты ничего не помнишь, ничего не знаешь — откуда же ты берешь свою силу? — разозлилась Айси. — Может, твой другой мир тебя питает?
— Сомневаюсь, — сказала Блум. — В том мире люди не верят в волшебство, и никто меня не знает. Хотя там была одна девчонка, которая меня ненавидела.
— Хм. И как ты сама это объясняешь?
— Никак? Мне все равно, откуда берется моя сила. Я все равно не могу ее контролировать.
— Что-то тут не сходится. Я никогда не слышала, чтобы магия вела себя так.
Блум вздохнула.
— Почему тебе это так интересно? Давай поговорим о чем-нибудь другом?
Говорить им было особо не о чем. Блум подумала о Винкс, о тех днях, когда она впервые встретила их. Им было легко подружиться, потому что каждая из них оказалась в Облачной Башне из-за странных стечений обстоятельств, и они нуждались в друзьях. И хотя ведьмы не любили говорить о светлых чувствах, Блум знала — Винкс были ее лучшими друзьями. Если бы не они, Дракон сжег бы ее дотла. И ей были не нужны другие друзья, потому что она была ведьмой и не заслуживала доброты от феи. Но все же… Дружить с Айси было не так уж плохо.
— Скажи мне правду, Блум, — вдруг сказала Айси.
— О чем?
— О твоей силе. Ты ведь можешь ей управлять, не так ли?
— Если бы я могла, думаешь, со мной бы это случилось?
— Ты что-то скрываешь, — настояла Айси. — Я думаю, ты сознательно не позволяешь вакуумам забрать твою силу. Но тогда встает вопрос, зачем ты это делаешь?
— Я бы отдала тебе мою силу, если бы могла. Мне она причиняет только боль.
— Это не так.
Блум отвела взгляд. Она не хотела об этом думать, она хотела забыть.
— Скажи мне правду, — повторила Айси.
— Хочешь подраться?
— Ты действительно хочешь помочь мне? Или тебе просто скучно?
Блум закатила глаза.
— Я не могу контролировать Огонь Дракона, — сказала она твердо.
Айси опустила подбородок. Воздух похолодел.
— Я тебе не верю.
— Не верь. Я ведь ведьма. Нам положено лгать.
— Ты какая-то неправильная ведьма, — сказала Айси. — Уж слишком ты добрая, хоть и стараешься это скрыть. Может, сложись все иначе, из тебя вышла бы прекрасная фея.
— А из тебя вышла бы отличная ведьма, — усмехнулась Блум. — С твоими-то амбициями.
***
— Я начинаю думать, что у тебя появились новые друзья, — надулась Стелла. — Где ты пропадаешь? Мы уже сто лет не ходили вместе по магазинам. И принц Скай снова спрашивал о тебе.
— Неужели Диаспро снова его бросила? — спросила Блум.
Они сидели на ее кровати. Стелла лежала, закинув ноги на изголовье, и наблюдала за тем, как Флора колдует над цветами. Блум лениво решала задания, которые нужно было сдать еще вчера. Из комнаты Музы доносились громкие басы, а Текна и Лейла экспериментировали в гостиной. Это был мирный вечер, когда никто не хотел строить козни феям или ругаться. Блум улыбнулась.
— Кто ее знает, — вздохнула Стелла. — Там все так запутано!
— Так где ты пропадаешь? — спросила Флора с улыбкой.
— Я медитирую, — соврала Блум.
— Помогает?
Блум потрогала свой ожог. Айси была бесконечно далека от получения Энчантикса, и ее ледяная пыльца вовсе не казалась решением всех проблем. Но все же приступы стали менее мучительными. Может, потому что феи совершенно не боялись магии, которая могла уничтожить целую планету. И их глупая храбрость придавала Блум сил.
— Может быть, — сказала Блум.
— Ты же знаешь, что мы всегда тебя выслушаем, — сказала Флора уверенно. — Если ты захочешь поговорить. И если твои боли… станут такими же, как в прошлом году.
— Если они станут такими же, как в прошлом году, то вы все можете пострадать, — Блум сжала свою тетрадь, и на бумаге остались подгоревшие следы ее пальцев.
— Не волнуйся, — Стелла обняла ее за плечи. — Мы справились в прошлый раз и справимся снова! А если меня опять обвинят в том, что я испортила общественную собственность — ну и пусть! Еще один поджог лишь украсит мой послужной список, и никто тебя не заподозрит.
— Конечно, — кивнула Флора. — Мы тебя защитим. Мы же твоим друзья.
Блум посмотрела на нее немного растерянно.
— Как думаете, — спросила она неожиданно для себя самой. — А мы можем подружиться с феями?
— Ни в коем случае! — Стелла повисла на ее шее. — Она противные! А мы крутые!
Флора только хитро улыбнулась, посмотрев Блум прямо в глаза, и ничего не сказала. Она была намного проницательней, чем казалось на первый взгляд. И намного добрее, чем было положено ведьме. Может, все было не так уж плохо в их темной башне.
— О чем речь? — Лейла вдруг заглянула в комнату. — Вы обнимаетесь?
— Нет! — воскликнула Блум, опомнившись. Она попыталась вывернуться из рук Стеллы, но та держала ее крепко и пыталась затискать в своих объятиях.
— Я тоже хочу! — Лейла запрыгнула к Блум на кровать. — Текна! Муза!
Блум принялась отбиваться, но подруги сыпались на нее со всех сторон.
— Обнимашки? — Муза забежала последней. — О-о, мы атакуем Блум! Я с вами!
— Отстаньте, я делаю домашку! — вопила Блум.
— Я тебя умоляю, — усмехнулась Текна. — Ты просто рисовала мороженое на полях.
Блум рассмеялась, и подруги подхватили ее смех.
***
— Ты ведь знаешь, откуда берется боль, Блум?
