— Проезд оплачиваем! — заголосила.
— Запросто… — пожала плечами Бажена и с легким сердцем вручила женщине сто рублей.
— Так-так… — Та с довольным видом перехватила деньги, что-то там высчитала, проверила и вручила билет, а еще целую горсть монет на сдачу.
«Ужас какой…» — возвела глаза к небу Бажена. Столько монет, как же их неудобно таскать с собой.
Решила для пользы дела пересчитать, и каково же было ее удивление, когда насчитала всего семьдесят два рубля.
— Обманули! — тут же громко закричала она.
Дама с сумкой через плечо остановилась на полпути к своему месту, посмотрела на Бажену как на клопа-переростка и пошла обратно.
— Что ты мелешь, я как калькулятор, всегда верно сдачу считаю, проверь!
— Да что тут проверять! — надула губы ведьма. — Всего семьдесят два рубля!
Служащая почесала лоб и уставилась на пассажирку так, словно та — несусветная дурочка.
— А сколько ж я тебе должна была дать сдачи? Черным по белому написано — проезд двадцать восемь рублей! Понаехали тут с деревень… Людям голову морочат… — С этими словами и удалилась.
Бажена плюхнулась на неудобное сиденье и уставилась на надпись: «Стоимость проезда — двадцать восемь рублей».
«Это что за цены-то такие… — тихо кипела она. — Это какие богатые люди могут себе позволить ездить в трамваях! Может быть, это особый вид транспорта? Тогда почему тут всё такое обшарпанное, неопрятное?»
Да и пассажиры, входящие в вагон, не отличались богатством одежды.
«Наверное, я еще не всё знаю об этом мире…» — вздохнула Бажена печально.
Доехала до улицы, где жил Богдан. Вышла и решила всё же попытать счастья в ресторане. Очень хотелось есть. Вдруг в большом городе только билеты на трамвай такие дорогие.
— Тысячу рублей за рябчика?! — пропищала она в припадке ярости, когда прочитала цену в меню. — Да идите вы с вашим рябчиком знаете куда? В лес! Темный, дремучий…
Зафырчала по-кошачьи на ни в чем не повинного официанта и выбежала на улицу. Побродила немного и вспомнила страшное слово, которое нередко всплывало в речи бабы Веры, когда та болтала с подругами, — инфляция. Деньги дешевеют!
Тогда ей показалось — глупость, ну как могут деньги дешеветь? Это же деньги. Может дешеветь одежда, продукты, колдовские снадобья… А вот, оказывается, деньги тоже, еще как.
В магазин одежды Бажена даже заходить не стала. Зачем позориться?
Прощай, мечта о сумочке, платье, удобном нижнем белье.
Может быть, хоть в продуктовом сможет что-то купить. Хоть самую малость. Желудок уже не просто бурлил, а бунтовал, грозил революцией.
Зашла в супермаркет, осмотрелась и чуточку приободрилась. В молочном отделе нашла огромную бутылку молока со скидкой, прошла дальше, нашла распродажу яиц, потом варенья. Клубничное, м-м-м… А потом, о чудо, увидела изрядно уцененный чай, решила прихватить и его. Пока топала со всем добром на кассу, подсчитала наличность и испугалась — это же половина от заработанного, а ей и на трамвай обратно нужно, если снова хочет заработать еще триста рублей. И папоротник еще понадобится — это обязательно. В то же время хлебушка из волшебной хлебницы очень хотелось. С самого утра запах стоял в носу. Только по карману ли ей тот хлеб?
Из супермаркета всё же свернула в булочную… Вышла счастливая. По цене поездки в трамвае ей достался батон, от которого пахло как в раю. Отчего-то Бажена не сомневалась, что в раю пахнет именно хлебом. И еще остались монетки на проезд.
Счастливая ведьма вернулась в квартиру и начала хозяйничать. Кое-как удалось сообразить, как же включалась плита, потом дело пошло на лад.
— Яишенка, яишенка, яишенка моя! — пела Бажена.
Прямо как баба Вера делала по утрам. Потом пара ломтиков хрустящего хлеба, молоко, а потом еще и чай с клубничным вареньем. Примерно через полчаса ей показалось, что отныне она сможет передвигаться исключительно как колобок из сказки — то есть перекатываться. Бережно убрала продукты в холодильник. Еще неясно, насколько ей придется растянуть нехитрый запас.
Полежала немного на диване, понежилась, а потом решила прогуляться. Зря она, что ли, человек? Нужно исследовать местность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вышла на улицу, свернула за угол и попала в огромный магазин под названием «Торговый центр». Не было этому центру конца и края... Там продавали, кажется, всё: одежду, книги, драгоценности, сувениры. Кроме разной ерунды, в сувенирной лавке оказались они… песочные часы! Большие, изящные, а в них песок морской, настоящий, чистый, именно такой Бажене и нужен. Папоротник есть, уже сушится на окошке в пустой квартире, силу для заряда песка ведьма раздобудет, а сам песок… Священная ведьма-матерь, не уличный же собирать. Не подойдет! Грязный, весь в людских мыслях и остатках злой энергии. То ли дело этот: очищен временем, надежно спрятан за стеклом.
Ведьму как магнитом затянуло в магазин. Она прилипла к витрине, лаская взглядом резной деревянный узор на верхушке.
— До чего же красивые… дорогие? — спросила зачарованным голосом.
— Пятнадцать тысяч рублей! — радостно сообщила продавщица. — Вот ценник, видите?
«М-да, эдак мне придется… пятьдесят дней батрачить без еды и воды, чтобы заработать на эти часы. Нет, надо искать другой выход… Но какой? Почему у меня всегда всё так сложно…» — хотелось зарыдать ведьме.
С этими мыслями она побрела к выходу. Оказалась на улице и вдруг с ужасом поняла: солнце вот-вот сядет, а она еще в добрых десяти минутах от дома.
«Надо бежать!»
И Бажена побежала. Со всех ног, ни на кого не обращая внимания. Бежала быстро, только пятки сверкали. Дыхание сбилось, сердце чуть из груди не выскакивало. Успела добраться до родного двора, как вдруг последний солнечный лучик озарил землю и скрылся.
— Мама… — охнула Бажена. — Мяу, мяу, мяу…
Превращение произошло прямо посреди пустынной детской площадки. Вокруг никого — и слава богу. Темно к тому же, фонари светят чуть поодаль. Хоть бы никакой прохожий не заметил, как рыжая дева превратилась в кошку и выползла из-под смешного платья с филинами.
«Не успела! Дура!» — ругала она себя.
Порадовалась, что все деньги оставила в квартире. Подхватила связку ключей, аккуратно спрятала в траве под лавкой в надежде, что до утра никто не найдет. Многострадальное платье и балетки тоже оттащила в кусты.
«Где же я ночевать-то буду… на улице?! Это же опасно!» — посокрушалась она и потрусила вперед, к автомобильной стоянке.
— Вот ты где шляешься, тварь такая! — услышала за спиной голос… Богдана?!
Повернулась, увидела хозяина, замурчала против воли, потерлась о его ногу — соскучилась даже. Всё-таки ночевать на улице не придется.
— Ну-ну! — рявкнул он, аккуратно отстраняя ее от ноги. — Я ее ищу-ищу, а она во дворе. Веником отлуплю, так и знай!
А потом вдруг наклонился, сграбастал Бажену в руки, прижал к себе, как самую дорогую ношу, и понес к подъезду. Та аж замурлыкала, так ей были его объятия приятны. Родной мужской запах щекотал ноздри, хотелось потереться об него, лизнуть шею, да только вряд ли хозяин одобрит такое проявление чувств. Изверг же.
У подъезда его поджидала девица. Да не абы какая, а с роскошными рыжими волосами, почти как у ведьмы. Красивая девица, с ладной фигурой, в дорогом платье, с изящной сумочкой.
Кошка ее невзлюбила в первую же секунду.
— Богдан! Ты что, подбираешь дворовых кошек? Не ожидала от тебя такого! — посмеялась мерзкая зазнайка.
Не зря ее Бажена невзлюбила, ой не зря…
«Ох, и шустрый же ты гад, Богдан! — фырчала она про себя. — Блондинка, брюнетка, рыжая… Ты их солишь, что ли, девушек своих? Зачем тебе столько?»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кошка моя, убежала просто… — пояснил своей девице Изверг.
— Ах, твоя? Не знала, что ты любишь кошек! Какая прелесть… Ну, пойдем ужинать?
Девица изобразила фальшивую улыбку, а Бажена про себя решила: «Выскочишь, как ошпаренная из его квартиры, убежишь, только пятки будут сверкать!»
Ишь чего удумала, ужинать она с хозяином будет, потом еще, небось, наглые губехи к нему потянет, да и в спальню пойдет... Ну уж нет! Не место ей рядом с Богданом, он Бажену должен обнимать и целовать, никого больше.
