сомнений.
Альфа, судя по всему, тоже меня узнал. Почуял.
— Это ты, — выдохнул он.
Его голос — хриплое, сдержанное рычание — прошелся по телу пламенной волной, отозвался вибрацией.
— Я, — зачем-то подтвердила я.
— Ты чего здесь? — он совершил шаг. — Тебе запрещено выходить в это время.
Я сглотнула.
— Я просто... — хотела что-то пролепетать об экзаменах и отдыхе, но не успела.
Он очутился очень близко. Скамейка вдруг показалась чересчур узкой, а воздух — нереально плотным. Массивные ладони уперлись по обе стороны от меня, не касаясь, но отсекая пути к отступлению. Пространства между нами почти не осталось. Я не смогла бы встать, если бы и попыталась.
— Почему убежала тогда? — напряженно всматривался альфа в мое лицо. — В клубе.
От его близости мне было трудно не то, что отвечать — даже дышать. Воздух между нами был перенасыщен, будто им обменивались вдвоем слишком долго. Кровь пульсировала где-то в висках, в горле моментально пересохло — опять.
— Я... — голос предательски дрогнул, — испугалась.
Он кивнул, но его глаза не стали мягче — напротив, еще жестче, еще раскаленнее, еще опаснее.
— Меня? — спросил он вкрадчиво. Но этот простой вопрос вызвал очередную порцию мурашек. В нем таилось что-то дикое и первобытное.
— Всего, — пискнула я, и это было правдой.
— Я искал тебя, — вдруг произнес альфа. Наклонился, вдохнул — медленно, с нажимом. Дыхание опалило шею, и если бы я не сидела на скамейке, точно бы упала — ноги стали ватными в одно мгновение.
— Ты вкусная, — процедил он. — Тебя нельзя оставлять одну, когда ты так пахнешь. Ты хоть понимаешь, что сейчас излучаешь?
Я вновь попыталась сглотнуть, но горло было сухой пустыней. В ответ не смогла сказать ни слова — только смотрела.
Томительные сладостные ощущения зарождались где-то в животе и расползались теплой вязкой волной. И тело откликалось — охотно, жадно, будто ждало этого бесконечно долго. Все было слишком остро, ярко, сладко. Всего было слишком.
Тут за пределами беседки послышались шаги. Отдаленные, но пространство сада было небольшим, и скоро обладатель шагов мог оказаться тут.
Я вздрогнула. Альфа тут же резко поднял голову, напрягся. Все его тело изменилось в долю секунды: исчезли жар и напор, вместо них — готовность к чему-то, настороженность. Он замер, прислушиваясь.
— Бля, — ругнулся он беззвучно, сквозь зубы. — Беги, — обратился ко мне. — Скорее, пока никто сюда не зашел.
Испуганная, я собиралась спешно покинуть беседку, но тут он схватил меня за запястье. Его рука была горячей и сильной.
— Как тебя зовут? — быстро спросил. Так, как будто ему срочно нужно было это знать, иначе он не переживет.
— Я Оливия, — шепнула я.
— А я Тихон.
Я осторожно освободила запястье и побежала, не оборачиваясь и не дожидаясь приближения чужих шагов.
Глава 10. Начало практики
Больше я Тихона в изоляторе не встречала. Ни в коридоре, ни на лестнице, ни во дворике. И, честно говоря, не особо-то я и рвалась его искать.
Я боялась выйти в этот выжженный солнцем сад, услышать шаги за спиной — и снова почувствовать то, что захлестнуло меня в беседке.
Вот что бы я ему сказала? «Да, я много всего ощущаю по отношению к тебе. Голова кругом. Но у меня еще один вариант на горизонте. Так что посиди тут, пока я разберусь, кто из вас мой истинный, окей?».
Тут впору не то что в изоляторе — в психушке очутиться. Мягкие стены, таблетки по часам. И не думать о том, почему тело буквально рвется на части, тянется к двум альфам сразу.
Вообще, в изоляторе было спокойно. В какой-то из оставшихся дней мне даже начало казаться, что я все это придумала. Что Тихон — плод гормонального угара. Что на самом деле никто никого не прижимал к скамейке, никто не говорил мне «Беги» на ухо, и никто не вдыхал мой запах так, будто в этом был смысл всей его жизни.
Быть может, Тихона выписали, поэтому я на него и не натыкалась. Странное у него, кстати, было имя. Редкое, жесткое какое-то. Тихон.
А потом выписали и меня. Ровно накануне практики. Сессия была закрыта, бумажки — в порядке. Предстояла первая рабочая встреча с моим вторым альфой.
...В кабинет исследовательского центра я вошла ни минутой раньше, чем следовало. Специально. Прямо до секунды отслеживала время на телефоне, чтобы не прийти первой, не сидеть там, не ждать. Не дышать этим воздухом в одиночестве, не прокручивать в уме, как это будет.
Как себя вообще ведут те, кто знакомится со своим истинным? Начинают переписываться милыми и жаркими сообщениями, встречаться, назначают свадьбу... Ясно и логично.
А если их два? Как тогда? Спрашивать совета на такую щепетильную тему мне было не у кого. Диана, конечно, видела, что я сама не своя, — но думала, что дело в найденном и потерянном истинном.
Я не стала рассказывать ей о той огненной встрече в беседке, от которой до сих пор горело внутри. Не потому что не доверяла — а потому что это было мое. Точно так же я не упомянула и о Матвее. Пока не понимала, как.
Я и сама не знала, как это объяснить. Это не было выбором, не было ошибкой. Это просто было, и я ничего не могла с этим поделать.
Накрыло меня все равно раньше, чем я зашла. Еще издалека ощутила его запах. Тело среагировало моментально — жаром под кожей, током по позвоночнику, сухостью во рту. Мелкой дрожью в пальцах — я даже сильнее вцепилась в ремень сумки, чтобы это как-то заглушить. Организм напоминал: вот он. Истинный. Второй.
— Доброе утро, — мельком взглянул на меня мой альфа. Он стоял у терминала в белой футболке и медицинском халате, что-то деловито набирая.
— Доброе, Матвей, — мне пришлось приложить усилие, чтобы выдавить из себя это приветствие. И хотя внешне все прозвучало нормально, я не узнала свой голос. Слишком тонкий, натянутый, будто чужой.
Может, это и было нелепо — вести себя так, будто ничего не происходит, но что еще оставалось? Омега, которая так явно течет по альфе и чуть ли не падает в обморок от его близости, всегда выглядит жалко.
— Зови меня Леон, — произнес он, не отрываясь от монитора.
Я моргнула,
