Девушка пыталась найти оправдание. Она говорила себе, что слишком испугалась шестерых повес, которые приставали к ней, и что была слишком слаба, чтобы помешать своему спасителю сделать то, что он пожелал. Но в глубине души Орлена знала: единственной причиной, почему она не сопротивлялась, но полностью отдалась власти его губ, было то чудо, которое она ощутила.
Джентльмен сам отпустил ее.
«Как я могла поступить столь предосудительно… столь дурно?» — упрекнула себя девушка.
Если бы Терри узнал правду, он бы стыдился ее, а будь жива ее мать, она пришла бы в ужас.
«Никто не должен об этом знать», — решила Орлена, но сама поняла, что никогда не забудет того, что случилось. Она понятия не имела, что поцелуй может быть таким идеальным, таким божественно чудесным.
Раньше ее всегда отталкивала мысль о том, чтобы поцеловать мужчину. Девушке казалось, что это что-то слишком интимное, и она не могла представить себя в объятиях тех мужчин, которых когда-либо встречала или видела. Прежде Орлена считала, что это будет вторжением в заповедную часть ее природы. Однако она бесстыдно стояла, позволив мужчине держать ее губы в плену, так как он вызвал в ней чувство столь невероятно удивительное, что даже сейчас девушка ощущала восторг, пульсирующий в ее теле.
«Это было частью музыки, которую я услышала в саду», — подумала Орлена. Но она знала, что это не оправдывает ее поведение и что на самом деле ей должно быть очень стыдно.
— Ты слишком молчалива, — заметил Терри, когда они подъезжали к Бишопс-Стортфорду, где должны были сменить лошадей.
— В котором часу ты лег спать? — быстро спросила Орлена, чтобы сменить тему.
— У меня был очень интересный вечер, — оживился ее брат. — Знаешь, Орлена, мы с тобой оказались как раз в нужном месте.
— Неужели? — усомнилась девушка, вспоминая, что сказал ее спаситель.
— Похоже, члены Жокейского клуба и все важные персоны, приезжающие в Ньюмаркет на скачки, встречаются в «Бушеле», чтобы отпраздновать свои выигрыши или посочувствовать друг другу из-за проигрышей.
«Так вот почему тот джентльмен был там!» — подумала девушка.
На ипподроме они узнали, что он — член Жокейского клуба. И вот почему он велел Орлене не останавливаться в «Бушеле», когда на пустоши проходят скачки.
Тем временем Терри рассказывал ей сведения, почерпнутые им прошлой ночью о тех лошадях, которых приведут на продажу в Лондон на следующей неделе.
— Я завтра же поеду в Таттерселл. Не хочу упустить действительно хороших животных.
— Первое, что мы должны сделать, это найти какое-то жилье, — напомнила ему сестра.
— Да, конечно, но, смею предположить, граф сможет нам что-нибудь посоветовать.
Орлена посмотрела на него в ужасе.
— Мы не должны злоупотреблять добросердечием его светлости, — возразила она. — Как только он выделит нам содержание, мы сможем быть независимыми. — Помолчав, она добавила: — И, Терри, я не хочу, чтобы с нами кто-то жил. Я уверена, идея мистера Торогуда о дуэнье — просто старомодная чушь.
— Конечно, чушь, — успокоил ее брат. — Мы снимем дом, Орлена, и я надеюсь, граф рекомендует меня Уайту и Бруксу, если я хорошенько его попрошу. — Он взглянул на сестру и сказал почти со злостью: — Думаю, ты совершила ошибку, не купив себе приличного платья, чтобы приехать в нем в Лондон. По сравнению с женщинами, которых я видел вчера на скачках, ты выглядишь как нечто ветхозаветное!
— Ты сам хотел уехать немедленно и заняться покупками, когда мы окажемся в Лондоне, — возмутилась Орлена.
У Терри хватило совести устыдиться.
— Мне казалось, так будет лучше, — признался он. — В то же время мы должны понять, что, если старик нас невзлюбит, с ним будет трудно договориться о деньгах. Мне-то ждать всего три месяца, но я не хочу терять зря время.
— Нет, конечно, нет, — согласилась Орлена, — и я обещаю быть очень покладистой. В конце концов, я всегда могла управляться с папой… по крайней мере мне казалось, что могу.
— Ты не очень преуспела в вытряхивании из него денег, — неласково сказал Терри. — Впрочем, не думаю, что это кому-нибудь удалось бы.
— Если он не потратил деньги на маму, он вряд ли потратил бы что-нибудь на меня, — тихо заметила Орлена.
Она почувствовала себя виноватой.
Хотя брат не упрекал ее, девушка не сомневалась, что в душе он считает ее исключительно глупой, коль она не поняла, что они не так бедны, как утверждал отец.
«Откуда мне было знать? Как я могла догадаться?» — в тысячный раз спросила себя Орлена. Тем не менее она сознавала свой провал и твердо решила, что в отношении графа Алверстонского сделает все от нее зависящее ради Терри.
Они остановились в трактире на окраине Лондона, и по указаниям брата Орлена переоделась в то, что считала своим самым лучшим платьем.
На ее взгляд, оно мало отличалось от того, в котором она ехала, но оно было сшито из более мягкой, более тонкой ткани цвета незабудок.
Это было одно из летних платьев ее матери. Орлена подновила его как могла за то короткое время, что было у нее до отъезда из Уэлдон-парка. Белые манжеты на запястьях, белое фишю на шее и такой же белый широкий атласный кушак сделали его очень нарядным, хотя оно по-прежнему оставалось старомодным.
Девушка поправила волосы и взбила ленты на капоре, но, посмотрев в зеркало, была ужасно разочарована своим видом. К сожалению, она ничего не могла с этим поделать.
— Возможно, зрение графа слабеет, — постаралась утешить себя Орлена, — а может, ему понравится неискушенная девушка, которая будет ему внимать.
Орлена прекрасно знала, что именно этого хотят большинство пожилых людей: чтобы кто-то слушал их длинные истории и выполнял мелкие просьбы — за чем-нибудь сходить или что-нибудь подать, — как заставлял ее делать отец к концу своей жизни.
— Не бойся, — сказала она Терри, когда они снова отправились в путь. — Я уверена, все будет хорошо. Папа всегда очень тепло отзывался о графе и думал о нем как о добром друге.
— По-моему, ты говорила, что в последние несколько лет он не упоминал о графе, — с подозрением заметил брат.
Не желая признаваться, что она слегка преувеличила, девушка быстро указала:
— Помни, мы не просим у его светлости никаких милостей. В конце концов, мы оба очень богаты. Это совсем не то, как если бы мы были бедными приживальщиками, молящими его о поддержке.
— Да, ты права, — кивнул Терри.
Юноша расправил плечи, и было видно, что к нему вернулась его самоуверенность.
Но когда они подъехали к Алверстон-хаусу, занервничала сама Орлена.
Дом графа стоял на Парк-лейн. Это был весьма впечатляющий особняк из серого камня с красивым портиком у парадной двери и высокими стенами, за которыми, очевидно, находился большой сад.
