минуты детских игр и простого веселья выдавались крайне редко, в остальное время юный наследник был занят бесконечными учителями, гувернантками, вереницей обязательных занятий и упражнений – Талира лично проследила за тем, чтобы его воспитанием занимались лучшие люди со всей Империи, лучшие и самые преданные ей лично. Эван иногда удивлялся тому, как привязалась Талира к младшему наследнику, но кроме мыслей о собственном будущем что-то ещё притягивало её к этому мальчику, пока ещё очень открытому и мягкому.
Может быть, то, что у неё мог быть такой же, разве что младше. С тёмными, чуть волнистыми волосами и проницательным взглядом серых глаз. Но думать об этом было слишком больно, потому что от этого счастья она отказалась сама… те самые пять лет назад. И отказалась навсегда, как сообщил позже с прискорбием лекарь, удостоенный когда-то высочайшего доверия хранить императорскую тайну.
Но хватит. Отныне не осталось ни сил, ни времени на пустые воспоминания.
– Ваше величество, вы можете пожаловать в обеденный зал, всё готово к трапезе…
– Скажи, я приду через четверть часа.
– Ваше величество, простите, но мне кажется, вас там очень ждут. Собрались старшие советники и главнокомандующий, а также его высочество и Верховный Служитель…
Талира только тяжело вздохнула. По крайней мере половину из перечисленных людей она видела час назад на последнем совещании. Талира спустила с колен Казимира и поднялась с кресла.
– Ни минуты покоя. Хорошо. Скоро буду. Помоги мне переодеться к обеду. – Она повернулась к младшему наследнику, легонько потрепала его шевелюру и сказала: – Ступай, мой дорогой. У тебя скоро занятие по фехтованию, не так ли?
– Да, ваше величество, – Казимир старательно склонил голову в поклоне, развернулся, а потом чуть ли не вприпрыжку убежал из зала.
Всё-таки совсем ещё ребёнок. Надо не упустить момент.
Перед обедом хотелось подняться к себе и сменить платье – это измялось от бега, да и надо привести себя в порядок, раз уж на трапезу собрались главные люди Империи. Казалось, что череда важных совещаний и собраний по поводу войны и отношений с соседями не прекратится никогда. Война длилась уже больше месяца, и затягивалось всё явно дольше, чем когда-либо предполагал Эван. Впрочем, Нотери, похоже, был этому только рад. И не он один…
Перед Талирой распахнули двери в кабинет, она прошла в будуар и замерла перед высоким зеркалом рядом с кроватью. Но разглядывать стала не себя – что-то неуловимо изменилось на маленьком столике. За широким блюдом притаилась крохотная бумажка, свёрнутая в трубочку. Талира нахмурилась, оглянулась, но никто из служанок не наблюдал и не крутился поблизости. И это явно не случайно попавший обрывок.
Талира схватила его и развернула. Бумажка была узкой и длинной, почему-то с запахом гари, и на ней виднелось всего несколько слов, но выведенных тщательно и аккуратно и до боли знакомым почерком. Её собственным почерком. «Я не знаю, зачем пишу тебе сейчас эти строки. Может, я просто слишком растеряна и не знаю, что будет дальше. У меня только несколько верных и понимающих людей… но ни одного, похожего на тебя…»
Проклятые назойливые ищейки! Как только они раздобыли этот отрывок письма Алексу?! Талира одним движением скомкала записку в руке. Они ничего этим не докажут.
Когда ей помогли собрать волосы в тугой узел и украсили парой крупных заколок, Талира уже успокоилась и дышала медленно и размеренно. За последние годы во дворце она повидала немало интриг, страстей и предательств. Она видела, как казнили неугодных и как пропадали без следа те, кто мешал на пути больших людей.
Только теперь Талира и сама была таким подобна – месяц назад она убила невинного только ради того, чтобы снять с себя подозрения и восстановить репутацию. И теперь будто что-то отгорело: после затяжной болезни, что едва не свела в могилу, она пришла в себя иной, словно часть души потеряла. И больше не билась тупая боль внутри, да и сожаления… Что же, и для них не осталось места.
Талира расправила смятый клочок бумаги и, дойдя до секретера, в потайном ящике которого хранила самую большую ценность – дневники прабабки, известной виконтессы Вильмонт да Кассилья, – вложила обрывок между исписанными листами. Прабабушка с малых лет была для неё примером, ведь она получила свой титул от императора, причём это был не «титул учтивости» за удачный выход замуж – она рано овдовела, – а её собственная заслуга в деле освоения дальнезападных областей за рекой Орсой и в умелом руководстве. А ещё она была одной из изобретательниц хранения продуктов в жестяной таре. Талира часто перечитывала её дневники и не переставала восхищаться умом, силой воли и талантами своей прабабушки. Таким примером хотелось гордиться.
Чтобы окончательно обрести спокойствие, Талира, тщательно заперев ящик, ненадолго вышла на балкон дворца. В столицу со всей страны по-прежнему стекались нестройные толпы новобранцев, и повсюду на площадях наскоро обучались военному делу, порты спешно укреплялись инженерами. У Железного холма был выставлен лагерем гвардейский отряд под командованием генерал-майора Даэйроса. Улицы заполняли лязг металла, крики солдат и суета обычных жителей, спешивших по своим делам.
Проходя по открытой длинной галерее, Талира вдохнула прохладный влажный воздух и невольно задержалась взглядом на панораме города и горах вдалеке. И ощутила, как любит эту страну и не позволит своре жадных до денег и почестей людишек растащить её на части. Она сохранит Иввар таким же могучим, каким оставил его император Мэйвис, её законный супруг, да подарит Покровитель ему вечную благодать и покой. Несмотря на тяжёлый характер почившего императора, его реформы и умелое руководство всё же вернули Ивварской империи прежнее влияние и уважение в мире. И она продолжит его дело.
Войдя в зал, где за обеденным столом уже восседали все названные служанкой люди, Талира обвела присутствующих взглядом и чуть склонила голову в ответ на приветствия. Для полного Совета не хватало только вице-канцлера…
– Приятного аппетита, господа.
Канцлер Остальф и тайный советник Мэсси, занятые тихим разговором – те, с кем совсем недавно обсуждали вмешательство в войну западных соседей, – ответили скупо, но вполне доброжелательно.
– Приятного аппетита, ваше величество, – мягко произнёс Эван, когда Талира опустилась на своё место напротив него.
Дождавшись императрицы, присутствующие не торопясь приступили к еде. Нужно было немного привести в порядок мысли после найденного письма. Талира отвлеклась на холодные блюда с закусками и благодарно кивнула слуге, наполнившему бокал. Мерно застучали приборы о фарфоровую посуду, а Талира откусила кусочек сыра и взглянула на генерал-фельдмаршала:
– Я смотрю, сентар Ильяс, вы отчего-то напряжены. Или еда вам не по вкусу?
– Признаться честно,
