тянуть мешок к основанию высокого дерева, где накрыл его землей и растительностью, срезанной острым мачете.
–И что находится в мешке?
—Провизия, оружие, патроны, ботинки, одежда, карты и лекарства… —была неопределенная ответ охотника. – Всё необходимое, чтобы выжить в течение шести или семи дней.
—Теперь я понимаю… —признал его восхищённый собеседник. – Вы заранее организуете свою снабженческую часть.
—Это старый трюк, который мы использовали в хорошие времена, когда занимались браконьерством.
—Хитро! —признал другой. – Очень хитро. Но разве не было бы удобнее, чтобы вертолет снабжал вас, когда это будет нужно?
—Ни в коем случае. Служители леса бы заподозрили вертолет, который прилетает, разгружает и улетает. Сейчас здесь уже нет лесников, но предполагается, что где-то внизу скрываются люди Конни, которые, увидев нас, приземляющихся, подошли бы расследовать и, в конце концов, нас бы нашли. Так что, даже если нас заметят, мы уже уйдем, и они ничего не найдут, и очень скоро забудут, что здесь когда-то приземлялся вертолет.
—Никогда не ляжешь спать, не узнав ещё чего-то…
—Главное – не вставать, не выучив что-то новое.
Газа Магале вернулся, и как только он забрался в кабину, они снова взлетели, следуя намеченному маршруту.
Операция повторялась трижды, но на четвёртый раз мотор заглох, захрипел, задрожал, выбросил струю дыма и, наконец, остановился.
Мгновенно, без слов, как будто это была маневра, которую повторяли сто раз, белый охотник и его местный помощник зарядили оружие, выпрыгнули на землю и исчезли в противоположных направлениях, пока пилот занимался ремонтом своего древнего аппарата.
Это, вероятно, был самый долгий промежуток времени в жизни испуганного Гермеса, который не переставал вглядываться в джунгли, ожидая увидеть дикое животное или, что ему казалось ещё хуже, людей из Армии сопротивления Господа.
—Что скажем, если они появятся? —поинтересовался он, обращаясь к занятому пилоту.
—Скажем, что мы браконьеры… —была немедленная ответ. – Это очень удалённая зона, куда давно не приезжали лесники, и предполагается, что люди Конни предпочитают не связываться с браконьерами, потому что знают, что мы опасный народ.
—Вы правда браконьер?
—Здесь мы делаем всё, что нужно, сэр… —был искренний ответ. – В этом уголке мира необходимо делать всё, если хочешь прокормить семью. И всегда лучше выжить, убивая слонов, чем людей.
—Это правда.
Он продолжал наблюдать за ним, всё больше удивляясь, как он может заставить работать такую груду металлолома, пока не появился Роман Баланегра, сопровождаемый двумя мужчинами и женщиной с безобидным видом, которым он передал небольшие мешочки соли, которые, похоже, привёз с собой.
—Они ценят это больше, чем золото… —сказал он для объяснения. – Золото можно найти в реках, но часто им приходится идти сто километров, чтобы найти горсть соли.
Затем он обратился к тому, кто казался более бодрым из новоприбывших, чтобы поинтересоваться, как бы между прочим:
—Что вы знаете о Бокасе?
—Что он умер много лет назад, —ответил опрашиваемый явно в недоумении. – Или нас обманули?
—Я не говорю о покойном императоре Бокасе, а об этом убийце-слоне, которого называют Бокасой.
—Убийца-слон? —испугалась женщина. – Нам никто не говорил, что здесь есть убийца-слон.
—Как это возможно? —сделал вид, что удивился охотник. – Вам ещё не сказали, что здесь бродит слон с большими ушами, который убил трёх человек и ребёнка…? —На немой отрицательный жест опрашиваемых он добавил очень серьёзно: – Так что лучше будьте осторожны, потому что эта проклятая зверюга атакует всех, кто попадается ей на пути.
—Господи, помилуй нас!
—А вы уверены, что он здесь?
—Кто ж его знает! Это одиночка, который бродит туда-сюда без всякой цели.
Нас послали предупредить о опасности… И теперь передайте всем, чтобы все были настороже!
Как только он увидел, как напуганные аборигены уходят, рыжий охотник снова обратился к Роману Баланегре с вопросом:
—К чему это было?
—Завтра все, кто находится в Альто-Котто, сколько бы их там ни было, будут верить, что здесь бродит убийца-слон, так что никому, даже людям Конни, не будет странно, если нас пошлют его уничтожать.
—Он никогда не перестаёт удивлять!
—Сюрприз и хороший ружьё – вот что нам поможет расправиться с этой грязной лаской… —Он постучал по плечу того, кто возился с головой в моторе, как будто вопрос был незначительным, и спросил: – Что там, Донгаро, полетим или придётся идти пешком?
—Полетим, полетим… —была спокойная ответ старика. – Но не исключено, что в воздухе мы вполне можем врезаться во что-то.
—Я это усвоил с того момента, как тебя позвал…
Он отошёл на несколько метров, пописал на дерево, затем прошёл немного и сел в тени, с тяжёлым Holland&Holland Express, переброшенным через колени.
Тот, кто называл себя просто Гермес, долго сомневался, но в конце концов подошёл и устроился напротив, чтобы спросить:
—Вы действительно думаете, что эта штука может упасть?
—Ничто не остаётся в воздухе вечно, мой друг… —спокойно ответил охотник. – Даже облака.
—И вас это не беспокоит?
Охотник сделал широкий жест, указывая на окружавшие их джунгли, когда отвечал:
—Это мой мир! Здесь я родился, здесь вырос и здесь умру, так что неважно, от слона ли, змеи ли или от груды ржавого металла.
—А вам никогда не хотелось узнать что-то другое?
—Что именно?
—Цивилизацию, например.
—А кто вам сказал, что я её не знаю? —удивился он. – Я проехал пол-Европы и провёл целые дни в лучших музеях и кабаре. На время это весело, но всегда прихожу к выводу, что это не для меня. К счастью или к сожалению, я пошёл в своего отца, потому что моя мать предпочитает холод Лондона.
—Вы там живёте?
—Если она ещё жива… —Роман Баланегра сделал паузу, и казалось, что он хотел погрузиться в долгую тишину, но в конце концов добавил: – Когда мне исполнилось восемнадцать, я поехал к ней, чтобы спросить, почему она оставила меня, когда я ещё не умел ходить, но, встретив её, даже не решился сказать, кто я. Она вышла замуж за лорда, и не было смысла ей напоминать, что двадцать лет назад она пережила одну из тех страстных африканских приключений, о которых мечтают некоторые женщины. Ясно, что одно дело – быть очарованной красивым «белым охотником» у романтического озера, слушая рычание львов, и совсем другое – проводить дни, вытирая
