две девочки, буду смотреть.
– Я же тебе предлагаю, давай я буду утром и вечером ходить.
Цокаю.
– Вот ещё, я и так на тебя много повесила, ещё и теплицу. Да и права ты, мне нужна помощница, чтобы вот в таких случаях я могла на кого-то положиться.
– И то правда, – одобрительно бормочет крестная.
– Все, помчалась. Я недолго… постараюсь.
– Не торопись, малышня все равно ещё пару часов будет спать, потом поиграем с ними. Найдем чем заняться.
Ещё раз сжимаю крестную в объятиях, и она вскрикивает:
– Раздавишь, Юлька. Ох и подлиза ты моя.
Громко чмокаю в щеку и выскакиваю из дома, прихватив сумку с блокнотом.
До дома Надежды и её мужа минут десять пешком, а погода такая, что хочется гулять и гулять. Дышать воздухом этим чистым. Ни машин, ни гула, ни выхлопных газов.
Нет, машины тут, конечно же, есть, но не в таком количестве, как в городе, откуда я сбежала из-за беременности. И я ни разу не пожалела, что приехала именно сюда.
Подхожу к кованому забору и нажимаю кнопку звонка. Постукиваю ногой по плитке, жду, пока мне откроют.
– О, Юлечка, ты пришла? – радостный голос Надежды, и калитка отщелкивает от замка.
Захожу в просторный двор и окидываю его взглядом. Это один из любимых дизайнов, хоть у меня их пока не так много. Но с Надеждой я работала с наслаждением.
Хозяйка выбегает из дома и торопливо идет ко мне.
– Проходи, Юлечка. Чай? Сок?
– Нет, спасибо. Я ненадолго, пока Ева с Егором спят, вот прибежала.
– Поняла, пойдем тогда сразу тебе покажу, что мы тут успели натворить, – и снова её добрый смех, от которого настроение поднимается.
– Не думаю, что там совсем все плохо.
Обходим с Надеждой большой дом и оказываемся на заднем дворе. Кустарники, гамак, ручей, фонтан и… беседка.
Хлопаю глазами, чтобы сильно бурно не выразить свои эмоции. Потому что Надежда была права и беседка немного не вписалась в ландшафт, который я сделала.
– Ну вот, я же говорила, – вскидывает руки и смущенно сжимает губы, – хотела как лучше, и чтоб поуютнее, а получилось только все испортить.
– Ничего страшного, Надежда, все можно подправить и исправить.
– Ой, Юль, я уж надеюсь на тебя.
В блокноте делаю набросок, по ходу обсуждаем с Надеждой детали и все обговариваем.
– Ну вроде все? – ещё раз просматриваю заметки. – Ничего не забыли? Но, ещё раз уточняю, только после того, как с Егором в город скатаюсь, да?
– Да, да, я тебя дождусь, Юлечка. Сын ещё сегодня обещал заехать, что-то нет.
Надежда провожает меня до выхода. А я в этот момент почему-то думаю про Захара. Давно его не видела…
Глава 7
Пока болтали с Надеждой и обсуждали фронт работ, на улице начало смеркаться, и теперь приходится вглядываться под ноги, чтоб не споткнуться и не угодить в какую-нибудь яму.
Минус поселков – отсутствие хороших дорог. И вечерами это проблема. Поэтому я и стараюсь вечерами никуда не выходить, особенно не заходить далеко от дома. Максимум в магазин за молоком.
Набираю крестную, чтобы узнать, все ли у них нормально. А тетя словно ждет звонка.
– Доча, а ты где? Поздно уже, темно, я волнуюсь.
– Ма, все хорошо, немного задержалась, но пока все обсудили, сама понимаешь, каково с этими клиентами. Я уже иду, не волнуйся.
От тропинки, по которой я иду, меня отвлекает тоненький писк, раздающийся со стороны поселковой дороги.
– Давай, малышня тут разыгралась, и, чувствую, уложим мы их не скоро.
– Подожди, – прислушиваюсь и убеждаюсь, что отчетливо слышу мяуканье котенка. Но оно до того жалобное, что внутри сердце сжимает тисками, – ох…
– Что там, Юль?
– Ма, не теряй, в общем. Я уже на пути домой.
Притормаживаю. Пытаюсь рассмотреть в полутьме, что же происходит и откуда звук. Лезу в сумку и достаю телефон, чтобы подсветить фонариком. И вдруг тишину улицы пронзает рев мотора, а из-за поворота выныривает огромный внедорожник, который едет с приличной скоростью.
В свете фар я выцепляю силуэт крошечного котенка, и этот малыш сидит прямо на пути у машины. Сердце ухает, словно я со скалы сиганула в обрыв.
Мозг в этот момент отключается, и на полную мощность включается инстинкт спасти жизнь животному. Выскакиваю на дорогу, подхватываю малыша и прижимаю к груди.
Визг тормозов. В меня летят камни и пыль, пока я стою на дороге и жмурюсь от страха.
– Ты больная? – рев, похожий на звериный, пронзает улицу. – Ты какого хрена на дорогу выскакиваешь, идиотка?
Ко мне подлетают и встряхивают за плечи, а я боюсь глаза открыть и посмотреть в лицо мужчине.
Хотя я сразу узнаю его по голосу.
– Я тебя спрашиваю, ты идиотка? Жить надоело? – ревет Захар, продолжая меня трясти как тряпичную куклу. – Какого?
Захлебывается словами, а у меня самой ступор. Не могу найти силы для ответа. Открываю глаза и вижу лицо Волкова. Побледневшее. Злое. С заостренными чертами. И глаза горят, до нутра продирают.
– Шапка, твою мать, что ж ты творишь? А если б я не успел затормозить? Я же тебя бы раскатал! Дурная…
– Ко-котенок, – пищу я, сжимая в руках малыша.
– Какой на хрен котенок, Юля? Я чуть тебя в дорогу не закатал!
Он в бешенстве. Его колотит так, что я вместе с ним дрожу.
– Я котенка спасала, – на глаза наворачиваются слезы.
До меня начинает доходить, что могло случиться и из-за чего Захар сейчас в таком бешенстве.
Он опускает растерянный взгляд и смотрит в район груди, где я прижимаю котенка.
– Ты ради котенка решила с жизнью расстаться?
– Я, – облизываю пересохшие губы, – я думала, я успею.
Голос дрожит. Захар шумно выдыхает и вытирает с моих щек слезы.
– Дурная, блин. Какая ж ты дурная, Шапка, – подталкивает меня к машине, – иди, садись.
– Куда? – ноги не слушаются, и я пару раз спотыкаюсь, но меня подхватывает крепкая рука Захара.
– В машину, блин! Хрен я тебя одну сейчас оставлю.
Доходим с ним до автомобиля, и Волков открывает пассажирскую дверь, подхватывает меня под бедра и усаживает в салон. Сам застывает в двери, нависает надо мной.
Смотрит на котенка, которого я все ещё сжимаю,
