меня отчитывать. Верно, я тоже пьяница, если осмелился повести ее на такой фильм, где беспрерывно предаются этой мерзости...
— И что же вы от меня хотите? Чтобы я поручился перед Марджори, что вы пользуетесь алкоголем только после бритья?
— Да нет, не вы, шеф... Пэт, вы в прошлый раз обмолвились насчет кино, где показывают русские фильмы.
— А, это кинотеатр Стэнли.
— Именно то, что нужно вашей Марджори, — улыбнулся профессор Холмен. — Если и появляется пьющее лицо, то тут же очищается огнем критики и самокритики.
— А как насчет...— и Дейли прищурился. — Насчёт эротики как? Марджори даже неодетую статую считает возмутительным неприличием.
— Будьте спокойны. По вполне понятным мотивам там показывают лишь документальные и исторические фильмы.
— Да и на остальных вы ничем не рискуете, — присовокупил профессор. — Архиепископ Кентерберийский заявил, что советские фильмы можно показывать даже детям.
— Архиепископ! Это же как раз то, что нужно!
Снова раздался звонок.
На этот раз телефонный.
Мун нетерпеливо схватился за трубку.
— Инспектор Мун? — послышался флегматичный голос. — Бедстреп говорит. Египтянин... — голос внезапно оборвался.
— Ну что там с этим проклятым египтянином?
Бедстреп молчал.
— Почему вы не отвечаете? Что случилось?
В трубке послышалось какое-то сопение, потом кашель и наконец вновь голос Бедстрепа:
— Небольшое несчастье.
— С египтянином?
— Со мной. Проглотил жевательную резинку.
— К черту вашу жвачку! Что с египтянином?
— А что? Ничего. Нисон только что сообщил, что египтянина взяли.
7
Разбудил Муна обычный рев пылесоса. Джина убирала квартиру. Это значит, что уже восемь. Вспомнив, что в управлении его ожидает задержанный египтянин, Мун торопливо оделся, кое-как побрился и еле притронулся к завтраку.
Но убежать, не просмотрев газету, было трудно. Заявление государственной лаборатории оказалось преждевременным — «Бэбимун» продолжает вращаться по своей орбите... Зато «Авангард» запустят уже не в декабре, а только в мае... Наш будет хоть и меньше, чем у русских, но с более сложной аппаратурой... Так-так, спутник конструировали немецкие ученые, которых русские похитили и вывезли в Крым...
— Сэм, нельзя же так! Ты даже сок не выпил! — донесся голос Джины.
— Хорошо, хорошо, — Мун протянул руку к стакану, но так и не прикоснулся к нему — в центре страницы жирными буквами было набрано:
ЕГИПЕТСКИЙ СФИНКС ЗАГОВОРИЛ.
Кинув на руку плащ, Мун выскочил за дверь и только в лифте сообразил, что не поцеловал Джину.
В управлении все было как обычно. Дик щелкал своими кнопками и тумблерами и то передавал какие-то распоряжения, то «переходил на прием». Торрент сосредоточенно окуривал стены, Грэхем рассказывал Дейли тягучий анекдот о какой-то кинозвезде, старший инспектор Уиллоублейк, уткнувшись в газету, беззвучно шевелил губами, — верно, удручен последним курсом.
Силли, задрав хвост, как обычно, кинулась к Муну, чтобы потереться о его ногу, и страшно удивилась, когда ее отшвырнули.
Не успел Мун присесть, как Дейли гаркнул:
— Джентльмены, встать! Пресса идет!
— .. Вольно, сержант! Ну, инспектор, значит, убийца в ваших руках? Великолепно... Для первого раза строк двести мне хватит... Насколько я понимаю, картина вырисовывается следующим образом... — все это Троллоп произносил, лихорадочно шурша пером по блокноту. — Как, говорите, его зовут — Ахмед эль Ваади?.. Как это пишется?.. Черт, чернила кончились!.. Разрешите ваше перо, инспектор! Бывший акробат? Чудесная, сочная деталь... Из националистов? Ого! Это нам очень на руку... Уж за этим-то что-то стоит... Благодарю вас, инспектор...
— Куда вы так спешно?
— На биржу? — из-за газеты появилась голова Уиллоублейка. — Если узнаете, что «Объединенная сталь» оживает, дайте мне знать.
— Сделано!
— Погодите, Блисс, — протянул Мун. — Вы наверняка увидите там Болтмейкера. Пока я вам ничего не скажу. Сами унюхаете. Спросите его, долго ли он будет еще давать объявление «Египетский сфинкс заговорил» Нет, нет, ничего больше не скажу. Идите!
Войдя в свой кабинет, Мун поудобнее устроился в кресле и пять минут сидел неподвижно, попыхивая сигарой и обдумывая план предстоящего допроса.
Ахмеда эль Ваади ввел дюжий полисмен. Сбежать из управления Ахмед все равно не мог — и оружие в руках полицейского служило больше для психологического воздействия.
На арабе был комбинезон со следами засохшего асфальта. Лицо оливковое, искаженное подавляемым страхом. Как только Мун заученным жестом предложил сесть, араб опустился на стул и словно переломился пополам.
— Мун продолжал молчать — пусть еще поднатянутся нервы.
— Пить! — прозвучал вдруг хриплый голос араба, и смуглая рука его потянулась к графину.
— Ты что, голубчик, в кафетерии? Сначала выложишь, что ты делал утром четвертого октября! А потом пей сколько влезет.
— Я ничего не делал.
— Ничего не делает только мертвец... И от тебя зависит — оставаться ли тебе в живых.. Ты меня понял?
— Да, вроде бы понял...
— Вроде бы? Отлично понял! Так вот, давай без уверток. Я жду. Итак, четвертого октября...
— Я встал... встал, как всегда, в половине пятого... В шесть был на работе... в шесть, как всегда... А потом работал... как всегда...
— Все как всегда?
— Да, все как всегда.
— И ты не знал, что произойдет что-то такое, что бывает не всегда?
— Не знал. Видит бог, не знал. Это было так быстро. Выскочил парень с газетами, мы купили...
— Ясно. Увидел объявление и решил действовать.
— Объявление?
— Египетский сфинкс заговорил! точно выстрелил Мун. — А теперь заговоришь ты!
— Сфинкс? Нет, парень кричал про другое: русские сделали другую луну... Джон стал читать, я вижу, работа стоит, пошел на угол выпить стаканчик...
— Ты не был там! И не пил!
— Откуда знаете? Я хотел, но...
— Мы все знаем. До угла ты дошел, но там свернул, забрался на большой дуб у кладбища — для акробата это же чистый пустяк, влез на крышу, перебрался на ту сторону дома, где жил Смит. Ты еще раньше заметил, что окно открыто. Там уцепился за желоб, раскачался и прыгнул в окно. Рассчитал ты правильно, никому до тебя дела нет, все газетой заняты...
— Нет, нет, все было не так...
— Не так? Можешь рассказать свою сказку. У меня терпения хватит.
Нет, Ахмед эль Ваади готов поклясться чем угодно, что он направился в бар. Но на углу его остановил незнакомый человек и попросил отнести письмо на почту и дал за это доллар. После
