спутника продолжалась...
Утверждение, что спутник помогли запустить захваченные русскими немецкие ученые, смехотворно. В таком случае мы давно должны были это сделать — у нас же имеется сам фон Вернер, отец смертоубийственной ракеты «Вью-1»... Все дело в том, что русские с присущей им азиатской хитростью использовали захваченных немцев в качестве дымовой завесы: в то время, как те ковырялись в Сочи над второстепенными проблемами, русские в своей Сибири в полной тайне занимались основным... Подозрительна именно эта секретность.. Достаточно вспомнить Ротбахов, приговоренных недавно к смерти за то, что они выдавали русским важнейшие секреты, связанные с ракетостроением... Без предательства Ротбахов у русских никогда бы не было их спутника... Далее следовало сообщение о том, что основан тотализатор «Спутник». Принцип тот же, что и в бейсболе, — только там надо угадать результат матча, а здесь день, когда спутник сойдет с орбиты. Тот, кто не угадает, теряет свою ставку. Часть от общей суммы ставок получают счастливцы, остальное идет в национальный фонд — на запуск своего «сателлита». Газета призывала вкладывать свободные деньги в это патриотическое дело.
— Благодарю! — проворчал Мун и отбросил газету.
В управлении его сразу же перехватил Дейли.
— Читали сегодняшнюю газету? — воскликнул он.
— Это о том, что русские украли у нас проект спутника? — заинтересовался Торрент.
— Можете призвать их к ответу! — улыбнулся Дейли. — Ловить воров ваша специальность, Торрент.
— Привет, ребята! — послышался голос Уиллоублейка. Всем своим видом он напоминал человека, которому удачно вырвали долго болевший зуб. — Можете поздравить! От «Объединенной стали» я благополучно избавился! — и тем самым Уиллоублейк впервые публично признался, что таковые акции у него имелись.
— Продали?
— Продал и деньги поставил в тотализатор... Вот так-то, ребята!.. Играю ва-банк!
— Я тоже собираюсь, — сказал Торрент, — в конце концов, патриотическое дело, и выиграть можно целое состояние, только вот не знаю, на какой день ставить. Одни говорят, что он в любую минуту может сверзиться, другие...
— Спутник упадет второго ноября, не раньше и не позже! — воскликнул Уиллоублейк.
— Если не ошибаюсь, это ваш день рождения?
— Так точно, и поэтому я, не мешкая ни минуты, вписал в бланк тотализатора это число. Этот день всегда приносил мне счастье; вот увидите, что и на этот раз повезет!
— Так что вы, Дейли, хотели сказать насчет газеты? — спохватился Мун.
— Опять то же таинственное объявление насчет египетского сфинкса. Что же за этим скрывается?
— A как Болтмейкер? — осведомился Уиллоублейк. — Насколько я помню, Бедстреп сообщил, что объявление дает он.
— Болтмейкер клянется, что никакого объявления он не давал. И если не считать его визитной карточки в бумажнике Смита, никаких зацепок у нас нет...
— Виды не блестящие, — покачал головой Торрент.
— Почти такие же, как выиграть в тотализатор.
— Попрошу вас, Дейли, без глупых шуток! — вскипел Уиллоублейк.
Обмен мнениями прервало появление дамы. Это была «Мисс В». Поскольку она работала в лаборатории «В», то и звали девушку только так. «Мисс В» была полной противоположностью Марджори. Сугубо деловой белый халат и запачканные химикалиями пальцы не могли приглушить ее женственности, проявлявшейся во всем — в кокетливой прическе, в ослепительном лаке ногтей и в необычайно ярких губах.
— Кого я вижу! Наша обворожительная «Мисс В»! — воскликнул Дейли. — Принесли анализ?
— Совершенно верно, анализ вашего серого мозгового вещества. Воздух, целлюлоза — очевидно, опилки, — и больше ничего не обнаружено... Я пришла за комплиментами.
— В связи с новой прической? Это что, модель «австралийская овца перед стрижкой»?
— Нет, в связи с моей новой помадой. Вас, Дейли, я игнорирую, а комплимента жду от инспектора Муна.
— От меня? Если бы моя жена пользовалась такой, я бы тут же потребовал развода, — проворчал Мун.
— Благодарение всевышнему, что я не ваша жена. До чего же вы неблагодарный человек. Если бы я не красила губы, ни я, ни вы никогда бы не узнали...
— Что именно?
— То, что незадолго перед убийством у Смита побывала какая-то женщина.
— Ничего не понимаю. Помада? Женщина?
— В пепельнице Смита вы нашли два окурка, так?
— К сожалению, оба «Честерфилд», — тут же откликнулся Дейли.
— На одном я в прошлый раз обнаружила микроскопические следы. Анализ показал, что это не пищевые остатки. Не могло это быть и губной помадой, потому что у всех существующих помад в большинстве своем органический состав. Вчера же я купила только что выпущенную синтетическую помаду Брука. Из интереса сделала анализ. И что же — на окурке была именно эта помада. Извольте, вот вам эти результаты.
И «Мисс В» независимо процокала каблуками к выходу.
— Та-ак, — протянул Мун. — Значит, у нас есть цепь с четырьмя звеньями. Первое — фотография, найденная в бумажнике.
— Женщина с декольте? Наши ребята обошли чуть не сотню кабаков. И следа такой нет!
— Могу себе представить, как они ее искали, когда пить можно за счет налогоплательщиков, — усмехнулся Дейли.
— Об этом мы поговорим потом, — отмахнулся Мун. — Второе — найденная в квартире Смита шпилька. Третье — отпечаток на пепельнице. Грэхем считает, что, судя по размерам, это женский. Губная помада на сигарете — последнее звено, за которое можно потянуть всю цепь...
— Цепь-то есть, а вот где якорь? Как бы не вышло то же, что с египтянином: тянули, тянули, а на конце пустая бутылка.
— Якорь? — Мун какое-то время раздумывал. — Есть якорь! Женщина, которая курила, женщина, которая потеряла шпильку, и женщина на фотографии — одно и то же лицо. Готов поспорить, что у Смита тогда была именно она. И может быть, не только побывала, но и прикончила его.
— Слишком рискованное заявление, — со свойственной ему осторожностью заметил Уиллоублейк.
— Почему вам так кажется? — спросил Торрент. — Это могут быть три разных женщины.
Мун достал из сейфа конверты с фотографией и шпилькой.
— Присмотритесь, вот она... Необычная шпилька! у моей Джины, например, такой никогда не было. Насколько я разбираюсь в женщинах, она именно подходит к этой кричащей прическе на снимке. Второе — вы сами только что имели возможность убедиться, что это за помада. Губы как будто покрыты автомобильным лаком. Порядочная женщина чувствовала бы себя неловко, а эта — я сужу по лицу — наверняка пользуется именно этой... как бишь ее
