буду знать, что он здесь!
До чего он все-таки щуплый, до чего жалкий! Каково мне будет всю ночь сознавать, что он лежит прямо на полу, в безжизненном свете, пока сам я нежусь в постели… Да, но что из этого следует? Кто мешал ему вернуться в свою банду и переночевать в привычных условиях, в безопасном подземелье, в старом тоннеле метро?
Я со вздохом подкатил к ящику, забросил туда «пуговицу» и вернулся к двери. Может, это даже к лучшему, сказал я себе. Легче будет проявить решительность поутру… чтобы потом томиться ночь за ночью…
Я лишил дверь прозрачности — пусть свойства двери останутся моим секретом, — сдвинул ее вбок и тронул мальчишку ногой.
— Заходи! — прошептал я сердито. — Что подумают соседи, если тебя увидят?
Он встал с виноватой улыбкой. Я с ворчанием указал ему на диван и выключил свет.
10.
Би-Би с восторгом проснулся в настоящей жилой секции и с еще большим удовольствием позавтракал. Подождав, пока он насытится, я отправил его восвояси, велев заглянуть позже ко мне в контору. Он ушел счастливый.
Я ссыпал все свои «пуговицы» в карман и отправился в «трубу». По пути в «Бедеккер-Северный» я старался не думать о том, что меня ждет. Но в голове все равно всплывало слово «кастрация».
Женскому полу от меня уже давно не было проку, но теперь, без микросхемы в голове, я стану бесполезен и для самого себя. Говорят, правда, что после отключения мужчина может снова научиться иметь дело с женщинами. С прежним, конечно, не сравнить, но все-таки…
Некоторое время я слонялся вокруг «Бедеккер-Северного», чтобы убить время. Наконец мне надоело тянуть. Отсрочка ни к чему не приведет: решил — значит, действуй. Я вошел в помещение «НейроНекса» — и оказался в очереди.
Этого я не ожидал. Людей было довольно много, сотрудница филиала приглашала их по одному. Несколько минут в кабинете — и они выходили довольные. Можно было подумать, что они совершают там покупки. Но «пуговицы» можно было приобрести без лишних хлопот и, главное, конфиденциально с помощью торговых аппаратов у стены.
Лично мне тоже требовалась помощь.
— Вы одна ведете прием? — спросил я у сотрудницы через головы клиентов.
— Да, пока не придет продавщица. — Она улыбнулась. — Раз в неделю мы разрешаем ей поспать подольше.
— Я пришел раньше вас, — напомнил мне худой потрепанный субъект, сидевший неподалеку.
— Никто не спорит.
— Смотрите, не забудьте, — сказал он хмуро.
Наконец, в приемной не осталось никого, кроме меня и потрепанного. Он подошел к конторке.
— Я хочу кое-что сдать.
Сотрудница оглядела его с головы до ног. Рыжеволосая, пухленькая — настоящий ангелочек, правда, насупленный.
— Разве вы не были у нас неделю назад?
— Да, но…
— Никаких «но»! Перерыв не меньше двух недель. Вам это отлично известно. Увидимся через неделю.
Он ушел, пряча от меня глаза.
— Чем вам может помочь «НейроНекс»? — обратился ко мне ангелочек.
— Мне нужна операция.
Это вызвало у нее интерес.
— В самом деле? Какая?
Я оглянулся, чтобы удостовериться, что приемная опустела. Такие вещи не принято афишировать.
— Хочу отсоединиться.
Ее синие глаза расширились.
— Неужели?
— А что, есть препятствия?
— Нет, разумеется. Просто вы не похожи на нашу типичную…
— Голову с «пуговицами»?
— Мы предпочитаем другой термин: прямая нейростимуляция.
— По-вашему, я должен походить на субъекта, которого вы только что выпроводили?
Она промолчала, затем заявила:
— Вам придется подписать стандартное заявление.
— Конечно.
Я был к этому готов. Люди из «НейроНекса» вставили мне в голову свою микросхему примерно через год после ухода Мэггс. Тогда мне тоже пришлось подписаться под заявлением, что я осведомлен обо всех возможных физических и психологических побочных явлениях, вызываемых наличием микросхемы в голове и освобождаю «НейроНекс» от всякой ответственности. Теперь им хотелось, чтобы я освободил их от ответственности за последствия противоположной манипуляции.
Валяйте!
Мы приступили к делу. После заявления мы стали обсуждать цену. Я знал, что торговаться бессмысленно, так как тариф устанавливает центральный офис фирмы, но все равно поупирался — для вида. Этим я, естественно, ничего не достиг, разве что умудрился зачесть в цену неиспользованные дорожки «пуговиц».
После прихода продавщицы ангелочек пригласил меня в палату и попросил прилечь. Я наблюдал на мониторе, как она бреет мне затылок. Странное ощущение — следить за голограммой собственной головы. Сотрудница продезинфицировала кожу и приготовила скальпель.
— Где же лезвие?
Я не мог видеть ее лица, только руки на мониторе. Ответ прозвучал спокойно, обстоятельно.
— Все на месте. Просто вам не видно. Это петля молекулярной Проволоки Гуссмана. Смотрите! Она провела видимой частью своего инструмента в двух сантиметрах от моей головы, и на коже чудесным образом появился надрез. — Ну, что скажете? Такая молекулярная нить выдерживает нагрузку в сто килограммов. Работать с ней — одно удовольствие.
Несмотря на ее энтузиазм, меня затошнило, когда я увидел собственную кровь.
— Нельзя ли выключить монитор?
— Пожалуйста.
Рука исчезла, голографическая сфера погасла. Не понимаю, как на такое можно смотреть. Но многим нравится. Я уставился в потолок, удивляясь звуку собственного голоса. Обычно я позволяю говорить другим, но сейчас меня трясло, я весь похолодел, меня тошнило, так что болтовня была способом отвлечься.
— Вы часто это делаете?
— Почти никогда. Раньше, работая на острове, я часто вставляла в головы микросхемы. Обычно мы работаем с «пуговицами» там. Для правильной имплантации требуются два специалиста. Но в таких филиалах, как этот, двух держать накладно.
— Сегодня у вас небывалый наплыв…
— Эти люди делали специальные заказы… Что ж, можно удалять микросхему. Вы должны в последний раз ответить, хотите ли вы этого.
— Хочу. Во всяком случае, сейчас… Как быть, если я начну сходить с ума?
Помолчав, она ответила:
— Думаю, в этом случае мы сможем вам помочь.
— Каким образом?
— Вы, наверное, слышали о НДТ?
— Конечно. — Я забыл, как это расшифровывается, но точно знал, что речь идет о нейрогормоне. Фирменное название гормона, предлагаемого «НейроНекс», стало собирательным для подобной продукции.
— Так вот, последние эксперименты показали, что НДТ может оказывать помощь и на стадии отвыкания.
Хорошая новость! Я был бы признателен им за все, что облегчит отвыкание. Правда, в молодости я пробовал НДТ перед сдачей экзаменов на следователя и остался о нем не очень высокого мнения.
— Кажется, он улучшает память?
— Не только. Он усиливает активность мыслительных процессов. Помогает вспоминать, сопоставлять, анализировать.
— Так я и думал. — Препаратом пользовались учащиеся, бизнесмены перед встречами и переговорами. — Но какое это имеет отношение ко мне?
— Препарат сконцентрирует ваше внимание на познании и отвлечет от вегетативно-воспроизводительной сферы. Вы не будете «зацикливаться» на своих проблемах.
