против этой горы мышц. Он был огромен и, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, двигался с пугающей быстротой.
Первый удар я едва успел блокировать, выставив вперед руки. Меня отбросило к стене, больно приложив спиной о бревенчатую стену.
— Неплохо, — прорычал богатырь, ухмыляясь, — но маловато будет!
Он снова бросился в атаку, и на этот раз мне пришлось уворачиваться, кувыркаясь по полу, чтобы избежать его кулаков. Махал ими как мельница. По ощущениям, размером его кулаки были с небольшой бочонок.
— Шустрый ты, — присвистнул Ратибор, наблюдая за нашим поединком, — прямо как уж! Только смотри, не поджарься ненароком.
Бой продолжался. Я кружил вокруг богатыря, пытаясь найти брешь в его обороне. Мои базовые навыки были неплохими, но не давали никакого преимущества. Этот противник был из другой лиги. Он не просто махал кулаками, он просчитывал каждое мое движение, предугадывал каждый мой шаг. Меня спасала только чуть большая скорость.
— Ну что, — пропыхтел я, переводя дыхание, — может, договоримся?
— Договоримся? — захохотал богатырь. — А ты забавный! Нет уж, сначала я тебя укатаю, как блин на Масленицу, а потом, может, и поговорим.
— Эх, староста, — покачал головой Ратибор, — не любишь ты, видать, легких путей. Сразу в омут с головой!
В этот момент я внутренне поклялся себе, что больше никогда не сунусь в бой, не изучив новых навыков у Вежи. Хватит с меня самонадеянности!
— Ладно, — прорычал я, собираясь с силами, — давай, покажи мне, на что ты способен!
И снова начался бой. Я уворачивался от лопастей мельницы. А удары которые я наносил были как об стенку горох. Бесчуственный он что ли? А богатырь, казалось, только входил во вкус. Он теснил меня, загоняя в угол, как волк загоняет зайца. В какой-то момент, пропустив очередной его размашистый удар, я понял, что еще немного, и мне придет конец.
— А ты знаешь, — вдруг сказал богатырь, тяжело дыша, — а ты мне нравишься! Крепкий орешек попался. Не то что эти, совинские, — кисель один.
— Ты… это… к чему? — прохрипел я, с трудом сдерживая очередной его удар.
— Да так, — хмыкнул он, — просто подумалось, что не хотел бы я тебя убивать. Жалко.
— Это взаимно.
У меня закралась крамольная мысль рубануть мечом, который я нашел в тоннеле у Саввы. Но это не честно. Но, кажется придется играть не по правилам.
— Ну что, касатик, — вдруг подмигнул мне Ратибор, — может, хватит уже силой мериться? Не пора ли и мозгами пошевелить?
А ведь Ратибор прав! Не силой единой жив человек. Нужно искать другой подход.
— Слушай, — тяжело дыша, обратился я к великану, — а как тебя хоть зовут-то?
— Громилой кличут, — пробасил тот, чуть сбавляя напор. — А тебя как?
— Антоном, — ответил я, уворачиваясь от очередного удара. — Так вот, Громила, что мы с тобой тут, как два барана, лбами столкнулись? Давай и вправду поговорим.
— Поговорим? — Громила на секунду замер, опустив кулаки. — А о чем?
— Да хоть о том, на кой-тебе это Совиное сдалось? — Я сделал финт, пытаясь зайти ему за спину. — Ты ж, как я погляжу, мужик не здешний. Наемник, верно?
— Верно, — Громила развернулся, не давая мне зайти с тыла. — Из-за Буга я. А в Совином… работа у меня.
— Ну так и у меня, считай, работа, — я снова попытался его обойти, но Громила двигался на удивление проворно, не подпуская меня. — Только вот я за правое дело стою. А ты? За кого?
— А мне все едино, — пожал плечами Громила, — кто платит, за того и стою.
— Так может, тебе к нам переметнуться? — Я не оставлял попыток зайти ему за спину. — Мы ж за справедливость! Да и платить, думаю, сможем не хуже.
— Хм, — Громила задумался, — а это мысль. Только вот…
В этот момент я, воспользовавшись его секундной задумчивостью, изловчился и, поднырнув под его рукой, оказался все-таки у него за спиной. В следующее мгновение я нанес точный удар в основание черепа. Громила охнул и медленно осел на землю.
— Ну вот и поговорили, — пробормотал я, с трудом переводя дух.
— Ловко ты его, староста, — присвистнул Ратибор, — не силой, так хитростью!
— Да уж, — вытирая пот со лба, ответил я, — пришлось попотеть.
— Эх, — вздохнул Ратибор, — а я уж было подумал, что придется мне самому в бой вступать. А то скучно стало, мочи нет.
Я опустился на колени, проверил пульс у Громилы. Жив, но без сознания.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь на ноги, — надо выбираться отсюда. Громилу тут оставим. Не тащить же его с собой, в самом-то деле.
Дружинники нервно посмеялись. Да уж, нужно будет их поднатаскать. И себя заодно. Дышу как паравоз.
Ратибор кивнул, соглашаясь. Мы крепко связали Громилу, чтобу убедиться в том, что он не сможет помешать и направились к выходу. Нервы были на пределе.
А когда мы уже почти миновали дверной проем, снаружи, со стороны главных ворот Совиного, послышался шум, крики, бряцанье оружия. Тревога! Вот те на! Неужели наемники Драгана засветились? Или еще какая-то напасть приключилась?
— Чтоб тебя! — выругался я, — не вовремя-то как!
Ратибор, прислушавшись, нахмурился.
— Похоже, они всполошились, — сказал он, — видать, заметили кого-то из наших. Думают, штурм начался.
Вот же зараза! И что теперь делать? К воротам теперь не пройти, там наверняка уже все оцеплено. Придется уходить тем же путем, через частокол.
— Ладно, — сказал я, — деваться некуда. Возвращаемся. А тому, кто засветился, я лично уши надеру!
Мы, чертыхаясь, двинулись обратно, к тому месту, где перелезали через частокол. С каждым шагом напряжение нарастало. Вот-вот нас могли обнаружить.
Добравшись до нужного места, мы с облегчением увидели, что веревка с крюком-кошкой на месте. Один за другим мои дружинники начали перебираться через частокол. Я же задержался, пропуская всех вперед. И вот, когда я уже сам собрался лезть, мой взгляд упал на проем между домами у самого частокола. Там замерла знакомая фигура. Веслава!
Она стояла неподвижно, вглядываясь в темноту, и, казалось, никого не замечала. Но в ее глазах, на которые падал слабый свет от далекого факела, я увидел удивление. Увидев меня, она
