– Стой!
Это слово было произнесено с таким гневом, что, к собственному стыду, Эбби повиновалась, видя по глазам Эдриана, что лучше бы ей сейчас его слушаться. Он подозвал Тома, отдал ему саквояж и взял у юноши сумку.
– Держи. – Эдриан сунул сумку в руки Эбби.
Удивленная, она взяла сумку, а потом едва сдержала крик, когда Эдриан, нагнувшись, подхватил ее вместе с сумкой на руки.
– Не надо! – запротестовала Эбби. – Осталось совсем чуть-чуть. Я сама дойду!
– Тут больше сотни ярдов, и учитывая то, как ты ходишь, ты наверняка покалечишься. Так что не дергайся.
У нее не оставалось выбора – он не собирался ставить ее на землю. Эбби сжимала сумку Болта и смотрела куда угодно, только не в глаза Эдриану, стараясь не думать о том, с какой легкостью он несет ее и насколько он силен: это влекло за собой другие, еще более тревожные мысли.
Том поспешил вперед – предупредить остальных, и когда они добрались до дома, Агнесс уже ждала их, готовая обрушить на них все возможные упреки. Эбби остудила ее пыл выразительным взглядом. Агнесс вздохнула и проводила Эдриана вверх по лестнице.
Как и предполагала Эбби, ее отнесли в ее комнату. Эдриан остановился у порога, давая Агнесс возможность открыть дверь, и вошел внутрь.
– Эдриан! – прошипела Эбби.
Он положил ее на край кровати.
– Нужно снять с нее ботинки, – сказал он Агнесс.
Та кивнула. Оба они не обращали внимания на негодование Эбби, когда Эдриан задрал ее юбки до колен.
Снять ботинки не составило труда.
– У меня просто небольшой ушиб! – Эбби поправила юбки. – Вы оба слишком паникуете.
Эдриан снова задрал ее юбки. Его руки сомкнулись у нее на лодыжке. Эбби вздрогнула. Эдриан осторожно пошевелил ее ступней.
– Так больно?
– Ай! – всхлипнула Эбби, но тут же взяла себя в руки. – Немного.
Она невольно вспоминала о том, как переплетались их ноги во тьме совсем недавно.
– Лучше наложить на пару часов холодный компресс, на всякий случай, – сказала стоявшая за порогом Агнесс.
– Нет! – Эбби не хотела оставаться наедине с Эдрианом в своей спальне, да еще и с перевязанной ногой. Она не знала, доверяет ли ему, но уж точно не доверяла самой себе. – Не собираюсь я сидеть тут с компрессом!
– Ладно. – Эдриан неодобрительно покачал головой.
Он нагнулся к Эбби – и вскоре она снова была у него на руках.
Он спустился с ней вниз. Перенеся женщину в гостиную, Эдриан усадил ее на диван и, сдвинув оттоманку, устроил на ней ушибленную ногу. Агнесс принесла компресс, и Эдриан наложил его Эбби на лодыжку.
– Вот так, – одобрительно кивнул лорд и сел рядом с Эбби.
Эбигейл ничего не сказала – она боялась, что вот-вот закричит.
Через мгновение негодяй, сидевший рядом с ней, спросил:
– Дать тебе книгу?
– Будь любезен, – процедила Эбби, едва не задыхаясь от возмущения.
Он поднялся, взял ее книгу и подал ей. Кивнув, Эбби открыла ее и принялась читать.
Эдриан так и остался сидеть рядом – и смотреть на нее.
* * *Эбби собиралась дуться на него весь остаток вечера, но когда Эдриан после ужина обнаружил шахматы и предложил ей сыграть, она забыла о своем намерении – не говоря уже о том, что то обстоятельство, что лодыжка больше не болела, а значит, ее перестали носить туда-сюда, изрядно способствовало восстановлению душевного равновесия.
Способствовало примирению и то, что Эбби дважды выиграла, а проиграла всего один раз. Так что спать она отправилась в хорошем настроении, которое сохранилось у нее и на следующее утро.
– Как так вышло, что ты здесь живешь? – спросил Эдриан за завтраком. – Ты так и не рассказала мне об этом.
– Брайан женился, – ответила Эбби, сделав глоток чаю.
Брайан был старшим братом Эбби. Эдриан помнил его, но друзьями они никогда не были. Брайан был младше его и всегда казался ему ханжой.
– Его жену зовут Эстер, она из Дорсет Пула. Вскоре после свадьбы тетка Трив умерла, завещав коттедж мне. Это было идеальным решением – я не хотела оставаться в Холле и путаться под ногами у Эстер.
Эдриану было знакомо это чувство.
– Значит, Брайан и Эстер живут в Холле…
– С детьми – у них три дочери.
Откинувшись на спинку стула и держа чашку кофе в руке, Эдриан смотрел, как Эбби мажет тост маслом.
– И чем ты тут занимаешься? Бродишь по болотам, собирая цветы?
Эбби кивнула.
– И это тоже. А еще я по-прежнему рисую то, что найду…
Она умолкла. Эдриан вопросительно вскинул бровь.
– Я рисую для Королевских ботанических садов Кью – для их архива. По их заказу я делаю зарисовки болотных растений в Дартмуре.
Эдриан задумался о том, что она только что сказала. Только лучших художников, прекрасно разбиравшихся в ботанике, нанимали делать зарисовки для архива Королевских ботанических садов.
Он отхлебнул кофе, глядя на Эбби поверх чашки.
– Я хочу посмотреть на твою студию.
Сентиментальность была не в его стиле. Эбби смутилась бы, если бы он сделал ей комплимент, но Эдриан знал, что она услышала искренность в его голосе. Женщина склонила голову набок, внимательно глядя на него, а затем кивнула.
– Хорошо, после завтрака я покажу ее. Все равно мне нужно проверить краски.
Под студию была отведена половина чердака. Широкие окна были закрыты ставнями. Пока Эбби проверяла горшочки с красками, Эдриан бродил по комнате, разглядывая карандашные наброски, лежавшие на столах, и законченные картины, развешанные по стенам.
Можно было бы догадаться о том, каков был род ее деятельности, даже если бы она не сказала ему об этом, – яркие цвета, элегантные формы, подробная детализация рисунков, точность в изображении… Эдриан узнал некоторые цветы. «Так вот, – подумал он, – чем теперь занимается Эбби».
Он всегда относился к болотам как к своей собственности, дикая местность находила отклик в его сердце. Впервые Эдриан встретил Эбби, когда ей было шесть. Она ездила по окрестностям на своем пони, собирая цветы, плоды и коренья. Эбби походила на неряшливую оборванку с перепачканными руками – она любила копаться в земле. Но здесь, на болотах, она казалась бесстрашной. В этой глуши Эбби чувствовала себя как дома.
Шли годы. Эбби и Эдриан встречались часто, хоть никогда и не договаривались об этом. Иногда они наталкивались друг на друга и останавливались, чтобы поболтать. Довольно скоро Эдриану стало известно, что брат Эбби насмехается над ее увлечением, а родители не придают ему значения. Он же просто принял его как часть той Эбби, которую он знал.
И вот теперь оказалось, что Эбби стала одной из немногих избранных, кому позволено рисовать для Королевских ботанических садов.
