помолчала, потом вновь посмотрела на меня. — Подержишь мою одежду, чтобы я не намочила её?
— Ты что, всё-таки собралась купаться?
— Да.
— Мне кажется, это плохая идея. И не раздеваться же тебе при мне.
— А что такого? Мы одни, тут больше нас никто не видит.
Похоже, понять ламий и их простое отношение к интимным вещам смогу ещё не скоро.
— Ну, не знаю, как тебе объяснить, — ответил я. — У нас не принято обнажаться перед теми, с кем у нас ничего не было, с кем мы мало знакомы. Перед незнакомцами — тем более.
— Так это у вас. А у нас по-другому. И ты меня спас, что тоже имеет значение.
— Но ты не обязана теперь раздеваться только потому, что я спас тебя, — возразил ей. — Ты, получается, перед кем угодно можешь вот так просто взять и раздеться?
— Нет, ты всё неправильно понимаешь.
— Как ты объясняешь, так и понимаю.
— Мы, ламии, готовы обнажиться только перед тем, кто нам интересен.
— А, вот ты о чём.
Это уже другое дело. А то я было решил, что у них всё сводится к банальной распущенности. Выходит, просто нет этих человеческих условностей — никаких намёков, никаких долгих игр. Всё прямо и честно: хочешь — показываешь, не хочешь — нет, и далее по желанию. В этом есть, пожалуй, как плюсы, так и минусы.
— Ну так ты подержишь одежду? — не отступала Риллиан.
— Подержу. Но лучше отвернусь, чтобы не смотреть.
— Это очень обидно, — ответила она с лёгкой грустью.
— Почему?
— Потому что так ты выражаешь своё безразличие.
Ох уж эта разница менталитетов…
— Нет, просто так я воспитан. Я человек, и мы, люди, отличаемся от вас, ламий.
— Хорошо. Но, пожалуйста, не отворачивайся. Смотри на лицо, если на большее тебе нельзя, но только не отворачивайся.
— Ладно, давай попробуем, — всё же согласился с ней, хотя и знал: смотреть только на лицо не получится. Любопытство всё равно возьмёт верх.
Риллиан улыбнулась и, заведя руки за спину, с гибкостью, не свойственной человеку, расстегнула свою вещицу, условно заменявшую топик.
Стоило ей снять его и протянуть мне, как взгляд сам собой упал на её груди, причём достаточно пышные, что под тугой тканью было не так заметно. Размер третий, не меньше. До этого казалось, что максимум второй. Но удивило меня совсем не это.
Я никак не ожидал не увидеть сосков. Они просто отсутствовали. На их месте находилась мелкая, аккуратная чешуйка, будто закрывающая то, чего не должно быть видно, но чего по факту не было вообще. Тогда не так удивительно, что ламии легко обнажаются.
— Ну да, большие, к сожалению, — вздохнула Риллиан.
— Почему «к сожалению»? — удивился я, принимая у неё вещь. — А, кажется, понял. У вас это считается некрасивым? Поэтому девушки стараются скрывать размер, стягивая грудь как можно сильнее?
— Так и есть, — призналась она.
— Люди к этому относятся иначе. Хотя ты наверняка и так знаешь. Очень даже они у тебя красивые, и форма отличная, — попытался я её приободрить. И, кстати, не преувеличивал. Несмотря на отсутствие сосков, грудь у неё действительно была впечатляющей — плотная, округлая, будто созданная самой природой для восхищения.
— Спасибо тебе, — постаралась Риллиан улыбнуться. — Но…
Я понял, почему она замолчала: этот комплекс, очевидно, был вбит в сознание ламий с детства. И какие бы слова я ни сказал, они не могли его, этот комплекс, полностью убрать.
— Мне тебя не переубедить, но они мне нравятся, — улыбнулся я, глядя ей прямо в глаза и уже не чувствуя сильного отторжения, как это было прежде.
— Рада слышать, — ответила она и даже слегка улыбнулась. — Пойду плавать.
Не теряя времени, она ловко сняла юбку, которая, как оказалось, тоже расстёгивалась сзади и без нужды продевать её через хвост. Под ней не оказалось никакого белья, что, впрочем, не удивило меня.
Мой взгляд сам собой сместился на обнажённое место, хотя я не забыл забрать у неё юбку. Падший не соврал: у ламий действительно всё устроено почти как у людей. Хвост в нужном месте словно разделялся на две плавные линии, образуя некое подобие сведённых вместе бёдер. Между ними — лёгкое углубление, и дальше… всё так же, как у человека, только кожа зелёная и совершенно гладкая.
— Мне так нравится, как ты на меня смотришь, — услышал я голос Риллиан и сразу поднял взгляд.
Да уж, загляделся. Всё-таки её тело вызывало интерес, и не только научный.
— Ты ж и сама не против вроде как, — пожал я плечами. — И мне интересно, чего уж скрывать.
— А я бы тоже на тебя посмотрела, — сказала она мягко, чуть наклоняя голову.
— Ну, точно не здесь, — усмехнулся я. — Как-нибудь потом.
— Я запомню, — ответила Риллиан с хитрым блеском в глазах и поползла к воде. — Посветишь немного над поверхностью, пока я плаваю?
— Конечно, не вопрос. Ты только, если что-то случится, дай знать.
— Если что-то и случится, то точно не со мной, — бросила она и сползла в воду, вскоре скрывшись из виду.
А ведь она права: ей и правда нечего бояться. С её магическим ядом любая рыба тут — не более чем добыча.
Перед тем как Риллиан вошла в воду, я успел рассмотреть её со спины. Всё выглядело гораздо ближе к человеческому телу, чем я ожидал: кожа, никаких чешуек, мягкие линии, почти привычные очертания ягодиц. Разве что всё это плавно переходило в хвост, делая фигуру чуждой, но при этом естественной и цельной. Я-то думал, что у ламий всё устроено наподобие русалок. Теперь стало понятно, почему Падшему это удалось…
Риллиан не появлялась довольно долго.
Я стоял у воды, глядя на спокойную поверхность, и начинал понемногу тревожиться. Но, может, ламии способны долго дышать под водой? Вдруг она сейчас где-то на дне пугает местных обитателей, так развлекаясь.
Пока об этом размышлял, Риллиан вдруг бесшумно вынырнула из воды. И не одна: в руках она держала огромную рыбину, крепко прижимая её к себе и радостно улыбаясь.
Приглядевшись, я понял, кого именно она поймала…
Глава 6
Игра в соблазн
— Смотри, какое интересное существо! — радостно
