Я не смогу — меня не пускает твоя энергетика. Но могу предложить зелье.
— Само заживёт, — легкомысленно ответила она, но я всё равно не стал слушать и дал ей обычное зелье лечения.
Пока вытаскивал пиявок, а затем очищал Риллиан, поинтересовался насчёт её крови — ядовитая ли она, раз пиявки умерли. И оказался почти прав. «Почти» — потому что сама по себе кровь не ядовитая, но в её составе есть то, что многие организмы не переносят и, напившись, умирают. Своеобразная защита ламий от всяких кровососов. И человек, и ему подобные тоже могут умереть, если выпьют кровь ламии, но нужна порция куда больше, чем тем же пиявкам.
Когда я закончил, Риллиан развернулась, улыбнулась и обняла меня, крепко прижавшись.
— Ты такой заботливый, — ласково произнесла она мне прямо на ухо. — Это непривычно.
Где-то подобное я уже слышал… Ну точно — от Мелии. Для неё обычная человеческая забота тоже была чем-то непривычным. И если ламии по природе своей демонические создания, то, возможно, у них отношения между собой тоже так себе. Или Риллиан просто не везло встречать нормальных.
— Ничего такого в этом нет, — сказал я, обнимая её в ответ.
И тут внезапно осознал, что её обнажённые груди прижаты ко мне, отчего кровь, совершенно неожиданно, прилила куда не надо — в данной ситуации, разумеется. От себя такого я точно не ожидал.
— Это для тебя — ничего, — ответила она, начиная тереться щекой о мою и медленно смещая лицо так, чтобы наши губы встретились. И это мне точно не показалось. — А для меня по-другому.
— Ладно, тебе пора одеваться, — серьёзно произнёс я, убирая руки с её спины. Реакция реакцией, но к большему я сейчас точно не готов.
— Ты так смешно реагируешь на меня, — сказала она, прекращая попытки соблазнить. — Я всё очень хорошо чувствую, каждую твою эмоцию. И твою вон ту реакцию, — она хвостом указала на мой пах, — тоже заметила.
И как же так заметила? Я ведь только-только начал реагировать и точно не упирался в неё тем местом, тем более до полной «боевой готовности» ещё было далеко.
— Рано нам говорить о таком, — ответил я и, достав её вещи из хранилища, куда их убрал, пока ждал, протянул ей.
— А что тут говорить? Я тебе тоже нравлюсь, это видно, — беззаботно ответила Риллиан, начиная одеваться. — Ты просто этого ещё сам не понял. И я вижу, что у нас есть кое-что общее.
— И что же это? — спросил я, и тут же понял, на что она намекает: если столь уверенно говорит, что всё чувствует, не владеет ли она тоже эмпатией?
— У меня это врождённое, а у тебя приобретённое, — сказала она, поправляя свой условный топик.
— Я уже догадался: эмпатия. Правильно?
— Да, — сразу ответила Риллиан. — Но я не специально. Я не могу это контролировать, в отличие от тебя.
— Интересно как, — задумчиво сказал я. — Ты, получается, видишь вообще всё, что я умею?
— Почти. Есть что-то, что скрыто от моего взора. И мне очень интересно узнать, что же это.
Ну тут всё очевидно: призрачная вуаль — вот что она не видит.
— Всему своё время, — ответил я. — Может быть, когда-то и узнаешь.
— Какой загадочный, — заулыбалась она.
— Не загадочнее тебя, — улыбнулся я. — Ну что, как ты говоришь, поползли обратно?
— Поползли, — довольно произнесла Риллиан, радуясь, что я использовал привычное ей слово.
Пока мы двигались по пещерному тоннелю, она сказала, что хочет поговорить ещё кое о чём, но позже — беседа требует времени. Заинтриговала, ничего не скажешь. Но настаивать на разговоре сегодня я не стал: пусть поиграет в свою игру.
Вскоре мы подошли к выходу. Риллиан забралась в хранилище, а я, как ни в чём не бывало, направился в сторону постоялого двора.
Когда добрался и вошёл внутрь, помощник хозяйки, дежуривший сегодня, посмотрел на меня с подозрением, но промолчал. Я же с улыбкой заметил, что иногда люблю прогуляться один ночью, после чего поднялся на второй этаж.
Падший знал, что должен дождаться нас, поэтому не спал и открыл дверь быстро.
Едва я вошёл, активировал хранилище, выпустив оттуда Риллиан.
— Спасибо тебе большое за прогулку, — с улыбкой произнесла она и, что уже стало привычным, обняла меня.
— Пожалуйста. Встретимся завтра.
— А поцелуй на прощание? — Она наклонила голову, внимательно изучая моё лицо. Ей было абсолютно всё равно, что Падший находится в комнате.
— Если только в щёку, как принято у людей.
Риллиан забавно подставила щёку, и я решил поцеловать её. Но стоило мне приблизить губы, как она резко повернула голову, и наши губы встретились — совершенно не по моей инициативе. Когда я коснулся их и ощутил необычный жар, сразу отстранился, чтобы она не попыталась продолжить.
Хитрая, ничего не скажешь…
— Так приятно, — нежно произнесла она, широко улыбаясь. — Хочу ещё.
— Нет, хватит, — отрезал я. — Ты и так получила больше, чем просила. Так что спокойной ночи тебе, хороших сновидений.
— Ты совсем скоро привыкнешь, — ничуть не обиделась она. — И тебе сладких снов.
Мы окончательно попрощались, и я покинул комнату Падшего. Он подмигнул мне, как бы говоря, что был прав насчёт поведения ламий. Я даже не кивнул — настроения реагировать не было.
Как только дверь за мной закрылась, я невольно коснулся губ: тепло на них словно до сих пор оставалось. И после этого не поцелуя даже, а скорее лёгкого прикосновения, начал чувствовать себя как-то иначе. Но объяснить это сейчас не мог.
Задумавшись, я опомнился, что до сих пор стою в коридоре, хотя давно пора идти спать.
Будучи в комнате, помылся, а затем лёг в кровать. И всё это время в голове была только Риллиан, хотя она буквально за стенкой, а Мелия вообще под боком. Однако я будто перестал её замечать.
Уснуть долго не удавалось. В голову полезли странные мысли, совсем не похожие на мои обычные. Я вполне серьёзно представлял, каким бы мог быть поцелуй с ламией. Представлял, как то неожиданное прикосновение губами превращается в медленный, а затем и в страстный поцелуй. И самое абсурдное — мне вдруг захотелось того, чего точно не должно было хотеться: чтобы Риллиан во
