мощную силу, исходящую из его стен.
Мы обмениваемся встревоженными взглядами, но у нас нет другого выбора, кроме как продолжать двигаться вперёд.
Входные двери в тюрьму так плотно вделаны в стены, что на серебристой поверхности нет ни единого просвета, пока я не слышу свист, и двойные двери не исчезают в том, что, должно быть, является полостью в стене. Или магическим порталом. Теперь, когда она открыта, нет никаких очевидных признаков того, что там вообще была дверь.
Тайрус останавливается у входа, в то время как его люди толпятся позади нас.
— Все стены в этой тюрьме выложены свинцом, серебром и флориатумом, — рассказывает нам Тайрус. — Энергия тюрьмы подавляет все другие энергетические потоки. Твои способности не сработают в этих стенах, так что даже не пытайся.
Свинец и серебро, с которыми я знакома, оба они могут воздействовать на оборотней и демонов. С другой стороны, я понятия не имею о флориатуме, и мне интересно, не является ли это каким-то демоническим элементом.
У Малии есть родство с металлом, в то время как другие ведьмы не могут иметь дело с такими веществами, как железо. Но она перехватывает мой взгляд, морщит лоб и легонько качает головой. Сила, которая всего несколько мгновений назад играла на кончиках её пальцев, исчезла.
— Эта тюрьма спроектирована так, чтобы содержать в заточении даже самое могущественное существо, — говорит Тайрус. — Её основная функция — держать в клетке и никогда не выпускать. Даже Крона и члены королевской семьи не заходят внутрь, опасаясь, что никогда не выберутся.
Хотя это отчасти снимает мои опасения, что мои оппоненты могут попытаться причинить вред моим сёстрам, пока они здесь, меня беспокоит, что я могу не успеть на первое испытание. Если я не доберусь до него…
Я стискиваю зубы. Думаю, это объясняет, почему Крона с такой готовностью согласилась на этот компромисс. Возможно, она надеется, что это полностью избавит её от меня.
Тайрус крепко сжимает копье, напряжение в его глазах усиливается.
— С этого момента мы действуем быстро. Чем дольше мы остаёмся в тюрьме, тем больше вероятность, что она не позволит нам уйти. Вперёд.
В то время как умеренная жара снаружи напоминает весенний день, внутри холодно и стерильно. Все запахи исчезают, и на мгновение мне даже кажется, что мои глаза не слушаются, хотя вскоре они привыкают.
Мы стоим в большой квадратной комнате, которая, должно быть, является чем-то вроде прихожей, с плоскими блестящими стенами и, опять же, без видимой двери.
Мои демоны-волки рычат в новой обстановке, и я чувствую, насколько они выбиты из колеи. Они ненавидят металлические ящики и, похоже, чувствуют себя в этой комнате так же неуютно, как и в лифтах.
Я не сомневаюсь, что окружающая среда создана для того, чтобы вызывать беспокойство у всех демонов. В конце концов, это их тюрьма.
Солдаты, которые следуют за нами внутрь, уже нервничают, но их копья теперь направлены наружу, а не на нас, и я не уверена, что они думают о том, кто может напасть на нас.
Тайрус ведёт нас через переднюю комнату и, когда открывается ещё одна бесшовная дверь, в следующую. Комната прямоугольная, и кажется, что она простирается далеко за пределы нас, а луч света падает на пол.
— Мы поедем на этом, — говорит Тайрус. — Тюрьма доставит нас туда, куда она хочет.
— Откуда ты это знаешь, если никогда раньше здесь не был? — огрызается Таня.
— Потому что Крона заточила мою семью в тюрьму в наказание за исчезновение Короля, — говорит он, и на его лице появляется злоба, когда он поворачивается к Тане. — Я видел, как они вошли и ступили на луч света. Больше я их не видел.
Таня обменивается со мной взглядом, и мы все быстро выходим на полосу света, мои демоны-волки прикрывают нас с флангов, а солдаты замыкают шествие.
Луч света движется гораздо быстрее, чем снаружи, простреливая длинный коридор, и всё вокруг становится размытым. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что мы, должно быть, проходим мимо тюремных камер. Ячейки сливаются в серебристое пятно, но в каждой из них есть маленькое круглое окошко, сквозь которое я иногда вижу чьё-то лицо.
Некоторые лица похожи на человеческие — как у некоторых демонов, которых я видела на улице, — но многие из них превосходят всё сверхъестественное, что я когда-либо видела на Земле. От тех, у кого красная, пузырящаяся кожа и вытянутые, почти лошадиные, угловатые лица, до тех, у кого больше двух глаз, и каждый из них — сгусток тьмы, который цепляется за нас в ту секунду, когда мы проходим мимо их тюрьмы.
— Сколько демонов заточено здесь? — спрашиваю я Тайруса, который стоит в двух шагах от нас, осматривая окрестности так же внимательно, как и я.
Он наклоняет голову в мою сторону, выражение его лица непроницаемо.
— Тысячи. А может, и больше. Некоторые из них были здесь ещё до того, как я появился на свет, и они будут здесь ещё долго после того, как моё время истечёт. До исчезновения Короля в этой тюрьме содержались только худшие из худших, — он пронзает меня тяжелым взглядом. — Не сомневайтесь, если им когда-нибудь позволят выйти на свободу, это может означать конец нашего мира и полное разрушение Равновесия.
То, как Малия и Таня вместе с моими демонами-волками прижимаются ко мне, говорит о том, что они думают о том же, о чем и я.
— Есть ли вероятность, что мои сёстры могут быть заключены в тюрьму вместе с ними? — спрашиваю я.
— Это зависит от тюрьмы, — отвечает Тайрус. — Я не могу контролировать то, что она с ними делает.
Напрягая руки, чтобы успокоиться, я делаю несколько глубоких вдохов и усмиряю свою демоническую силу и свою волчицу, которые поднимаются вместе с моим волнением. Потоки тьмы бурлят внутри меня, ища выход из клетки, в которой я их заперла.
Жёсткий взгляд Тайруса смягчается, но не настолько, чтобы хоть немного унять беспокойство, которое я испытываю.
— Тюрьма спроектирована таким образом, чтобы поддерживать жизнь людей как можно дольше, — говорит он. — Она будет кормить их и поддерживать жизнеспособность. Маловероятно, что это поставит их в ситуацию, когда они могут быть убиты или смертельно ранены. Но я не могу гарантировать, что она не причинит им вреда.
Я не могу сдержать рычания, срывающегося с моих губ по мере того, как моё беспокойство растёт. Уже сейчас, находясь здесь, в Подземном мире, я чувствую, как те части меня самой, которые я пыталась подавить и контролировать, поднимаются быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде.
