может привести нас только глубже в тюрьму, я спрашиваю Тайруса приглушённым шепотом:
— Если твоя семья здесь в заключении, разве ты не хочешь их увидеть?
— Они бы не хотели, чтобы я был заключён в тюрьму вместе с ними, — выпаливает он. — Их единственная надежда выбраться — если король будет найден. Чем дольше Крона будет у власти, тем больше демонов она будет посылать сюда.
Каждый раз, когда Тайрус говорит о Кроне, он стискивает зубы. Учитывая, с какой готовностью она была готова к тому, что я убью его, меня это не удивляет.
— Каким был мой отец как лидер? — спрашиваю я.
Я не уверена, что именно шокировало капитана — мой тон или сам вопрос, — но он резко повернул голову в мою сторону.
— Извините?
— Мой отец, — настаиваю я. — Очевидно, я никогда с ним не встречалась, и поскольку он просто взял и бросил мою мать, оставив от неё лишь оболочку оборотня, мне любопытно, был ли он добрее к своему народу.
— Он величайший лидер, который когда-либо был у демонов, — Тайрус ударяет себя рукой в грудь. — Для меня было честью служить ему, и нет никого, кто мог бы занять его место.
Если это не тонкий намёк на моих братьев-демонов, то я не знаю, что это такое.
— Что касается вашей матери, — продолжает он, — я понятия не имею, почему Король выбрал парой Землянку. Всё это не имеет смысла.
Даже несмотря на то, что моя жизнь сейчас в самом разгаре, я никогда не забываю о маме. Она — частичка боли в моей груди, смешивающаяся с болью из-за моих сестёр. Насколько мне известно, отсюда у меня нет возможности проверить, как она себя чувствует, и только надежда на то, что заклятие Коды снято и она сможет вернуться в сознание, помогает мне функционировать. Я надеюсь, что Ателла и орлы-оборотни будут продолжать заботиться о ней в те моменты, когда она не сможет позаботиться о себе сама.
Доверять орлам-оборотням гораздо проще, чем я ожидала, после многих лет, когда сверхъестественные существа Вегаса относились к нам как к отбросам общества. Наконец-то мы нашли союзника в лице высокого и красивого альфы-орла, Дастиана. Таня, возможно, нашла бы ещё больше, но сейчас он вне нашей досягаемости.
Как и вся Земля. Если только не удастся найти моего отца. В конце концов, Устранение организовали только потому, что он исчез.
— У тебя есть какие-либо идеи насчёт того, что с ним случилось? — спрашиваю я Тайруса.
Луч света поворачивает влево и опускается на уровень ниже, мой желудок на мгновение подпрыгивает, прежде чем успокоиться. И снова я убеждаю себя, что он уводит нас отсюда. Это всё, что я могу сделать, чтобы сохранять спокойствие, поскольку я совершенно не могу это контролировать.
— Никто не знает, — вздыхает Тайрус. — Он лёг спать, как обычно, но, когда он пропустил свой ранний спарринг, я пошёл проведать его, но обнаружил, что его комната совершенно нетронута. Он словно испарился ещё до того, как добрался до кровати.
— И, как я понимаю, в его отсутствие до завершения этих испытаний Крона главная?
Напряжение в плечах Тайруса усиливается.
— Крона — старейшая из ныне живущих демонов, своего рода оракул. Чтобы сохранить равновесие, она вмешалась и поддержала порядок. В противном случае здесь уже царил бы хаос.
Голос Тайруса внезапно отдается эхом вокруг нас, странным журчащим звуком.
Хаос… хаос… хаос…
Судя по тому, как он резко повернул голову и внезапно схватился за копье, внезапное эхо стало такой же неожиданностью для солдат-демонов, как и для меня.
— Что, чёрт возьми, это было? — рычит Тайрус.
Его внимание сосредотачивается на дальнем конце луча, который тянется прямо перед нами по новому коридору — и я задаюсь вопросом, направляемся ли мы наконец к выходу, — но мы внезапно снова бросаемся вниз, сворачивая в сторону от ожидающей нас серебряной комнаты.
Мой желудок снова сжимается, солдаты позади нас пошатываются, прежде чем восстановить равновесие, а Тайрус напрягается рядом со мной. Только мои демоны-волки, кажется, не замечают внезапного падения. Их головы запрокинуты, и каждый сосредоточен на своём месте на стене вокруг нас.
Когда мы направлялись к камере, где будут находиться мои сёстры, луч света вёл нас по коридорам и изгибам, даже снижая уровни, как будто мы катались на американских горках, но теперь я слежу за направлением взгляда моих волков, отмечая, как они следят за движущимися блестящими металлическими стенами, которые окружите нас со всех сторон.
У меня перехватывает дыхание.
На мгновение показалось, что движутся сами стены. Как будто движется не луч света, а сама тюрьма.
Невозможно… Может быть?
Тайрус быстро отдает приказ солдатам.
— Будьте начеку. Тюрьма, должно быть, перестраивает свой лабиринт.
Мои глаза расширяются от удивления. Возможно, это не так уж и невозможно.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что она сама себя перестраивает? — спрашиваю я, требуя ответов, пока Тайрус и его люди выстраиваются в строй, похожий на стрелу — Тайрус и я во главе, в то время как остальные рассыпаются веером позади нас, держась подальше от моих волков.
— Это здание не статично, — говорит Тайрус. — Снаружи мы видим, как оно меняется, иногда по нескольку раз в день. Всё здание меняет свою структуру через случайные промежутки времени. Либо это случайный сдвиг, либо оно намерено загнать нас в угол.
Его обвиняющий взгляд встречается с моим, как будто я виновата в том, что потратила драгоценные секунды на то, чтобы попрощаться со своими сёстрами.
— Что более вероятно? — спрашиваю я, и мой вопрос звучит отрывисто. Невозможно не почувствовать, как растёт напряжение среди солдат.
Чёрные глаза Тайруса темнеют.
— Она пытается заманить нас в ловушку.
Глава 8
Я обращаюсь к своим демонам-волкам, призывая их к себе. Несмотря на весь этот металл вокруг них, с тех пор как началось странное эхо, они расслабились.
На самом деле, я с удивлением осознаю, что чем более возбуждёнными становятся солдаты, тем спокойнее кажутся мои волки. Это единственная причина, по которой я могу подавить растущую во мне панику.
Я должна выбраться отсюда, принять участие в испытаниях и освободить своих сестёр. Я не смогу сделать ничего из этого, если тоже застряну здесь. При мысли о моих сёстрах моё сердце снова горит. Расставаться с ними — всё равно что терять часть себя. Мы всегда сражались вместе.
Чем дальше я удаляюсь от них, тем сильнее становится боль в моей груди — боль, которая сейчас усиливается из-за хаотичного движения луча.
Потянувшись к Темпл, я встречаюсь с ней взглядом, впитывая огонь её
