в своём блокноте.
Толик за прилавком пытался утешить заплаканную Таню. Рядом с ними нервно переминался с ноги на ногу Гена.
– Тань, да не закроют нас, – шепнул Толик жене.
В этот момент кусок картона, закрывавший незастеклённую ещё с момента апельсинового дождя витрину, отвалился. Таня тяжело вздохнула.
– Я сейчас договорюсь, и всё такое, – кивнув на инспектора, снова попробовал приободрить супругу Толя.
Но вместо того, чтобы подойти к проверяющему, Толик подскочил к Гене:
– Петрович, это самое, можешь как-то с ним договориться? Я в таких ситуациях дар речи теряю.
Геннадий Петрович хмуро хмыкнул и направился к инспектору.
– Добрый день, – попробовал начать диалог он.
– Угу, – отозвался инспектор.
– Интересный факт! Крысы – одни из самых чистоплотных животных. У меня друг в зоопарке работает... – выпалил Гена.
– Угу.
– Тем более это какие-то неместные крысы. Они разбежались уже, – не сдавался Геннадий Петрович.
– Угу.
– Мы кошку заведём. Двух! Может, закроем на это всё глаза?
Инспектор отрицательно покачал головой и вручил Гене своё заключение.
– На месяц закрываете? – спросил Геннадий Петрович, прочитав документ.
– Угу, – кивнул инспектор и невозмутимо покинул лавку.
Гена подошёл к Тане и Толику:
– Несговорчивый товарищ попался... Ничего. Сейчас выиграем конкурс шоколада, отпразднуем, отдохнём, а там уже и месяц пролетит.
Таня обречённо опустила голову:
– Не хочу я участвовать ни в каком конкурсе.
– Танюх, ну мы же готовились, и всё такое... – начал уговаривать её Толик, параллельно убираясь на полках и заглядывая в шкаф. – А книжку свою ты куда перепрятала?
Таня тоже заглянула в шкаф и убедилась, что там пусто.
– Кому она понадобилась?! – в отчаянии выкрикнула женщина.
Гена поднял с пола оригами-кораблик «Радость моя», который Ларион, видимо, выронил в недавней суматохе, и злобно ответил:
– Одной мымре в шляпе.
Это была последняя капля – Таня села и опустила голову.
– Нам с ней не справиться. Надо уезжать отсюда, – решила она.
Гена очень расстроился, услышав слова дочери, ведь у них только-только начали налаживаться отношения.
Толик снова попытался успокоить жену:
– Это самое... Тань, спокойно... Как мы всегда делаем? Вдох, выдох и улыбочку.
После этих слов Таня буквально взорвалась:
– У меня такая весёлая жизнь, чтобы улыбаться?! Я всегда думала, что я сильный человек! Всего добьюсь сама! Но нет... У меня уже нет сил улыбаться. Вот это всё – вообще не сладкая жизнь! – женщина загребла в ладонь горсть конфет с прилавка и бросила их на пол.
Ошарашенные Толик и Гена не знали, что сказать.
– Толь, давай уедем? В Москву! Там никто не улыбается, зато живут хорошо, – всхлипнула Таня.
– Это самое, как скажешь, – ответил Толик.
– Никуда вам не придётся уезжать... – сурово сказал Гена, сжимая в кулаке бумажный кораблик.
Он не собирался терять дочь.
Глава 11
Трудное решение
Гена и Валера подъехали к воротам особняка Риммы Шапокляк на мотороллере. Спешившись, Геннадий Петрович попытался открыть ворота, но те были заперты. Тогда Валера начал протяжно сигналить и кричать:
– Эй вы... Как там её зовут? – решил уточнить он у Гены.
– Не знаю, – ответил тот.
– Женщина! Выходите! – ничуть не смутившись, заорал Валера.
Римма вышла на балкон и дала охране, спешащей к воротам, приказ остановиться.
– Что за вопли? У меня внучка спит! – крикнула она нарушителям порядка.
– Отстань от моей семьи. Иначе буду орать! – заявил Гена.
– И я! – поддержал друга Валера и принялся неистово сигналить и кричать. – А-а-а-а!
– И книгу верни! – добавил Гена.
Из-за гудков Римма его не услышала:
– Чего?
Гена зыркнул на увлёкшегося Валеру, тот перестал сигналить.
– Я говорю, книгу рецептов верни! – повторил Геннадий Петрович.
Римма пришла в ярость:
– Валите отсюда, пока мои ребята ваше ведро с болтами на помойку не выкинули. Вместе с вами.
– Ты хоть знаешь, кому грубишь? Это отставной офицер, генерал военно-воздушных сил Валерий Завгородний! – Гена указал на Валеру, который гордо выпятил грудь.
– Клоуны! Я у этого генерала жирафа покупала! – усмехнулась Шапокляк.
– А я в отставке! Творю, что хочу, – попытался оправдаться смущённый Валера.
– Ладно. Уговорили, – кивнула Римма Анатольевна.
Гена и Валера удивлённо переглянулись – неужели сработало?
– Меняю ушастого щенка на вашу спокойную жизнь. Приноси его завтра ко мне домой, и я от вас отстану, – сказала Римма.
– И книгу рецептов вернёшь? – спросил огорошенный таким предложением Гена.
Римма кивнула.
– Много хочешь – мало получишь, – огрызнулся Геннадий Петрович и махнул Валере: – Поехали отсюда!
* * *
Хмурый Гена лежал у подножья горы и напряжённо смотрел в небо. Он вспоминал, как когда-то давно, будучи молодым, он вот так же лежал здесь с дочкой, любовался облаками и парящим где-то вдали одиноким дельтапланом. Геннадий Петрович глубже погрузился в воспоминания и прикрыл глаза...
– Знаешь, кого я люблю больше всего на свете? – спросила маленькая Таня папу.
– Мамины драники? – улыбнулся Гена.
Дочь залилась смехом.
– Нет! Тебя и маму!
Молодой Гена прижал Танюшу к груди. Вдруг небо резко потемнело и затянулось тучами...
На лицо Геннадия Петровича упали капли дождя, вырывая его из потока воспоминаний. Он открыл глаза и увидел, что небо стало таким же тёмным, как тогда, в прошлом.
В тот момент, когда Гена принял решение, грянул гром.
* * *
Геннадий Петрович лежал на боку, уткнувшись пустым взглядом в стену. К нему на диван запрыгнул ушастик. Он залез на Гену, неловко скатился по нему и плюхнулся рядом.
– Ты почему такой грустный? – спросил пушистик.
Гена молча схватил зверька и прижал его к груди, как маленькую Таню когда-то. Малыш заурчал и быстро уснул. Геннадий Петрович устало прикрыл глаза.
* * *
На следующий день Римма, как обычно, дробно стучала каблуками по коридору здания своей фабрики в сопровождении Лариона и остальных сотрудников.
– Вдохновившись вашей гениальной идеей – с помощью салюта осыпать город нашими конфетами, мы... – затараторил помощник Риммы, когда процессия вошла в зал с новым макетом праздника: в центре площади была установлена миниатюрная ракета с надписью «Радость моя», – сконструировали ракету, с помощью которой сможем это сделать!
– Запускай, – скомандовала Римма.
Ларион нажал кнопку
