– Ясно. – Я направился на выход, а уже в дверях обернулся и задал последний вопрос: – Кстати, а что Бенедикт думал об убийствах в полнолуние?
Густав явственно вздрогнул, но ответил без малейшей запинки:
– Ваш брат не проявлял к ним особо интереса. Он поручил разобраться с этим господину Улыбчивому.
Я кивнул и покинул библиотеку. Стоило бы навестить колдуна прямо сейчас, но я решил не заставлять ждать Арчибальда дольше необходимого и отправился прямиком к воротам.
Мог бы не торопиться: представитель инквизиции прекрасно проводил время, играя с караульными в кости. При моём появлении вскочившие на ноги гвардейцы шустро загородили стол, но и так я успел заметить среди россыпи медяков несколько серебряных монет. Похоже, Арчи время попусту не терял и налаживал контакты, где только мог.
– Подкуп княжеских гвардейцев карается повешеньем, – как бы между прочим заметил я, когда мы начали спускаться по змеившейся на склоне замкового холма дороге.
– Неудачный подкуп, – отшутился Арчи и подмигнул. – Ещё немного и эти прохвосты вконец обчистили бы мои карманы.
– Они у тебя бездонные.
Арчи рассмеялся.
– Вовсе нет, – покачал он головой. – Вовсе нет.
Пообедать мы зашли в первую попавшуюся на глаза харчевню у подножия холма. Взяли по миске гороховой похлёбки с копчёной грудинкой, и здешние расценки заставили Арчи озадаченно почесать бритый затылок.
– Недёшево, – проворчал он и отпил пива. Поперхнулся, сделал ещё один глоток и уставился на меня. – И здесь такое пьют?
– А что ты хотел? – усмехнулся я, отпив лёгкого яблочного вина. – Это же имперский крепкий эль, любимое пойло работяг во всех портах западного побережья!
– Сюда везут пиво из Империи?
– Нет, – с усмешкой покачал я головой. – Наоборот, это пиво варят специально для Империи. Оно горькое от хмеля и крепкое, чтобы не портилось в дороге.
Арчибальд покачал головой, но от эля отказываться не стал, вновь приложился к кружке и принялся дуть на горячую похлёбку.
– Что-то удалось узнать? – поинтересовался я.
– Интересный человек этот Свин, – задумчиво протянул инквизитор, взяв деревянную ложку. – Держит торговую контору, ведёт дела с Альме. Что-то покупает, что-то продаёт, но никому о его делах ничего доподлинно не известно.
– С Альме, значит? – хмыкнул я.
– С Альме, – подтвердил здоровяк. – Сам туда выбирается редко, но помощников отправляет с завидным постоянством.
– Это многое объясняет. Теням вести бухгалтерию резона нет, но когда деньги уходят в другое княжество, без расписок не обойтись. Полагаю, часть средств не доходит до общей кассы и вкладывается в разные доходные дела.
– Вот и расспросим Свина. Неплохо бы прижать здешних теней, как думаешь?
Я задумчиво посмотрел на собеседника, потом кивнул.
– Неплохо бы, да.
И дело было вовсе не в стремлении жуликов выставить меня из города, просто эти проныры знали всё и обо всем; их содействие могло помочь церковникам закрепиться на Севере.
Доев похлёбку, я взял кружку с остатками вина и опрокинул её в себя.
– Полагаю, Свина неплохо охраняют.
Арчибальд пожал плечами, допил пиво и поднялся из-за стола.
– Один… человек взялся мне помочь. Завтра-послезавтра он разнюхает о Свине. А пока советую тебе вернуться в замок и носу оттуда не казать.
Я кивнул, не став оспаривать этот совет. Меньше всего мне хотелось очнуться по дороге в Альме со связанными руками и ногами и кляпом во рту.
Мы покинул харчевню, и я поспешил накинуть на голову капюшон. Слишком уж болезненно резанули по глазам отсветы зависшего над крышами домов северного солнца.
Арчибальд отстал, счищая налипшую на сапоги грязь. Я обернулся поторопить его и едва успел крикнуть:
– Сзади! – когда выскользнувший из подворотни человек с замотанным шарфом лицом двинул инквизитору по затылку дубинкой.
Арчи втянул голову в плечи и сгорбился, принимая удар на спину. Лязгнула звеньями поддетая под куртку кольчуга, но даже так здоровяк не удержался на ногах и упал на колени.
А мне уже было не до него. Откуда-то сбоку выскочил ещё один головорез; я резко согнулся, уходя от замаха дубинкой, и выкинул навстречу долговязому парню правый локоть. Палка промелькнула над головой, а дылда со всего разгона врезался в меня, перекувыркнулся и рухнул на мостовую.
Через забор перескочил третий налётчик; я резво отскочил в сторону и за краткий миг передышки успел выдернуть из ножен на поясе меч. Отмахнулся им от нового преследователя, но тот оказался не лыком шит и встретил клинок окованной железом дубинкой. Столкновение болью отозвалось в плече, меч со звоном отскочил в сторону.
Некстати заворочался сбитый на мостовую паренёк; я пинком опрокинул его обратно и вновь протянул клинком поджарого дядьку с дубинкой.
На этот раз лезвие прихватило пальцы, и в грязь полетели отсечённые фаланги. Раненый головорез не удержал оружие, но не растерялся и одним проворным прыжком преодолел разделявшую нас дистанцию. Мы сцепились, не устояли на ногах и покатились по земле. Орудовать в такой ситуации мечом, пусть даже коротким, не было никакой возможности; пришлось бросить его и выдернуть из ножен кинжал.
Оседлавший меня дядька врезал правой и сразу добавил левой. Первый удар в лицо я пропустил, под второй подставил лоб и сразу пырнул противника в бок. С протяжным стоном жулик свалился с меня и попытался отползти, но я навалился сверху и по самую рукоять всадил кинжал меж лопаток.
Сбоку мелькнула тень; я выдрал клинок из раны и откатился в сторону от долговязого паренька, который поднялся на ноги с моим собственным мечом в руке.
– Брось! – потребовал я, вставая с земли.
Каланча лишь оскалился, и тогда возникший у него за спиной Арчи одной рукой перехватил руку с мечом, а другой свернул тощую шею.
– А расспросить? – шумно выдохнул я.
– А смысл? – фыркнул инквизитор, рассечённая бровь которого заливала кровью левый глаз. Напавший на него в самом начале схватки головорез безжизненно привалился к стене. Из груди у мертвеца торчала рукоять всаженного меж рёбер ножа.
– И то верно, – сплюнул я на землю кровавую слюну. – Нет смысла.
И так было совершенно ясно и понятно, что взять нас в оборот попытались местные тени. И хотели вовсе не убить – нет, скорее просто превратить в отбивную и заставить убраться из города.
Арчибальд быстро обошёл мертвецов и спросил:
– Идти можешь?
Я выпрямился и кивнул.
– Могу.
В голове и в самом деле прояснилось и ничего толком не болело, лишь набухала на лбу здоровенная шишка.
– Тогда давай убираться отсюда!
Так мы и поступили. Собрали оружие и поспешили прочь, стремясь поскорее укрыться в лабиринте запутанных улочек.
