– Он добропорядочный торговец, – вздохнул Арчибальд. – Задержать ты его можешь, но никто не даст его потрошить, а сам он ни в чём предосудительном не сознается. К тому же в случае ареста счётные книги либо уничтожат, либо перепрячут.
Я кивнул, хлебнул вина из глиняного кувшина и передал его собеседнику. Мы сидели на крыше среди каменных химер и горгулий, прячась от студёного северного ветра за дымовой трубой. У себя в комнате принимать инквизитора я не решался, опасаясь лишних ушей.
– И что будем делать? – спросил я, забирая кувшин обратно.
– Поговаривают, наш друг большой любитель молоденьких девочек, – сказал Арчи и многозначительно добавил: – Совсем молоденьких…
– Шантаж?
– Не выйдет, – с сожалением покачал головой здоровяк и потёр заросший чёрной щетиной подбородок. – Но свои визиты в весёлый дом он не афиширует. Если прихватим его на выходе, у нас будет несколько часов, чтобы выбить ответы и забрать книги.
– Годится.
– Тогда ждём подходящего случая.
Мы спустились с крыши, и Арчи спросил:
– Как продвигается твоё расследование?
Я только отмахнулся. Никаких подвижек у меня не было.
Арчибальд отправился в город, а я вернулся к заметкам брата, но те были на редкость обрывистыми и лаконичными. Наблюдавший за моими мучениями Густав под конец попросту перестал появляться в библиотеке и правильно сделал: нервы у меня были ни к чёрту, жутко хотелось кого-нибудь убить.
Впрочем, за этим дело не стало…
Бордель располагался на самой окраине города, в мрачном районе с множеством заброшенных домов. По пустынным улочкам там спешили редкие горожане, никакой праздношатающейся публики не было и в помине. Добропорядочным обывателям требовался крайне весомый повод, чтобы на ночь глядя заявиться в столь неприветливое место.
Тень дожидалась нас на повороте к веселому дому. Закутанная в длинный плащ с головы до ног фигура сидела на загнанной в соседний двор телеге.
– Кейн! – толкнул меня локтем в бок Арчибальд и спросил: – Ты в кольчуге?
– В кольчуге.
Мы приблизились к телеге, и соскочившая с неё на землю тень по своему обыкновению тихим шёпотом сообщила:
– Свин внутри. Охранники во дворе. Двое.
Арчи скинул плащ на телегу и ладонью пригладил короткий ёжик тёмных волос.
– Жди под окнами.
Когда инквизитор нетвёрдой походкой завзятого выпивохи прошёл в ворота весёлого дома, два крепких парня, один с курительной трубкой, другой с глиняным кувшином, проводили его пристальными взглядами, но цепляться не стали.
– Отсюда ни ногой! – предупредил я сообщника, продрался через заросли высоченной крапивы к загодя подломленной в заборе доске и залез на задний двор. Там схоронился в густой тени, где сильно пахло застарелой мочой.
Со второго этажа доносились вскрики, шлепки и стоны; нижние окна выходили в задний коридор, там было тихо и темно. И лишь, когда я уже изрядно продрог, в доме мелькнул отблеск свечи.
Высокий дородный мужчина средних лет с подсвечником в руке спустился на первый этаж, и тут же из-под лестницы вынырнула серая тень. Арчи в один миг оказался позади торговца, зажал ему рот, стиснул шею. Свин дёрнулся и выронил подсвечник, вновь стало темно. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом с предательским скрипом распахнулась рассохшаяся оконная рама и на улицу свесилось переваленное через подоконник тело.
Я принял торговца, поднатужился и спустил его на землю. Выпрямился, с шумом перевёл дух и вдруг услышал приближающиеся голоса. Кто-то шёл на задний двор!
Сердце так и ёкнуло!
Дотащить пленника до забора и уволочь на улицу я никак не успевал, а потому бросил его валяться в грязи и поспешил навстречу случайным свидетелям. Как на грех это некстати приспичило облегчиться охранникам торговца. Один прямо на ходу возился с завязками штанов, другой запрокинул голову, вливая в себя из кувшина последние капли пива. Меня они не заметили. Просто не успели.
Нож полоснул по кадыку выпивохи, и острое лезвие легко рассекло гортань; рука уловила лишь мимолётное сопротивление. Напарник убитого замешкался со спущенными штанами; я толкнул его к стене дома и резким тычком вколотил клинок в солнечное сплетение. Крепыш выпучил глаза, засипел и сполз на землю.
Я выдернул нож и бросился к Свину. Успел дотащить его до забора, прежде чем откуда-то сбоку вынырнул Арчи.
– Кейн, ты что творишь? – прошипел взбешённый инквизитор.
– Иди к чёрту! – выругался я, затаскивая пленника в дыру.
Мы выбрались со двора и прямо через заросли крапивы поволокли торговца к дожидавшейся нас телеге.
– Что мне ещё оставалось? – с натугой прохрипел я по дороге. – Их сам чёрт принёс!
– Забудь! – только и ответил Арчибальд, а когда мы погрузили пленника на телегу, спеленали его по рукам и ногам и укрыли дерюгой, попросил тень: – Дай знать, когда начнётся переполох. Мы наследили.
Тень протестовать не стала, но неожиданно цепко ухватила меня за рукав и попросила:
– Оставь его мне.
– Зачем ещё?
– Это так важно?
Я задумался и покачал головой.
– Да нет.
– Так он мой? Ты даёшь слово?
– Ну, разумеется! – Я выдернул руку и взобрался на телегу. – Всё, погнали!
Телега немного поплутала по окрестным улочкам, но далеко мы уезжать не стали, и вскоре Арчи направил лошадь во двор какого-то заброшенного особняка с пустыми провалами окон и прохудившейся крышей.
– Здесь никого, ты проверял? – уточнил я, положив ладонь на рукоять меча.
– Да, чисто, – подтвердил здоровяк, и мы в четыре руки заволокли торговца в дом. Бросили его посреди просторной комнаты, и Арчи сразу отступил в угол, не желая мешать, а я прошёлся вдоль выломанных окон, размышляя, с чего начать допрос.
Ни тратить время на задушевные беседы, ни мотать пленнику кишки не хотелось.
Хотелось всё сделать быстро и чисто.
Вот только шансов на это было немного.
И с обречённым вздохом я достал нож. Сдерживаться не стал и ногу Свина кольнул от души. Просто выбрал место с внешней стороны бедра, чтобы, не дай тени, наш пленник не истёк кровью раньше отмеренного ему срока.
Торговец встрепенулся, задёргался и замычал, но кляп не позволил распугать истошными воплями окрестных обитателей.
– Не суетись, – похлопал я его по щеке. – У нас к тебе есть пара вопросов. Просто поговори с нами, и не придётся выбивать их из тебя силой. Вырезать точнее…
Но Свин голосу разума не внял и принялся яростно вращать глазами и жевать кляп, стремясь избавиться от запиханной в рот тряпки.
– С таким каши не сваришь, – сказал из тёмноты Арчи и устало опустился на какую-то рухлядь.
Я с ним спорить не стал, вместо этого молча настрогал лучин из ножки разломанного стула, достал кремень, кресало и трут и развёл небольшой костерок у ног пленника. Тот попытался отползти, пришлось навалиться на него и упереться коленом в спину. Свин застонал, я врезал ему по почкам и стянул сначала один сапог, затем другой.
