Неведомое существо словно вытянуло из людей жизнь и тепло. И вытянуло в один-единственный миг. Вот ещё только они играли в карты, пили вино и ругались из-за проигрышей, и вдруг превратились в тронутые трупным окоченением тела, холодные и застывшие.
– Демонов в Ведьминой плеши превеликое множество, – произнёс я больше для себя самого.
Хотелось верить, что ниточка приведёт к убийце Бенедикта, но я прекрасно осознавал, сколь ничтожно мала вероятность этого. С тем же успехом можно было в качестве одной из версий рассматривать месть владетеля Ронли за нанесённое ему похищением дочери оскорбление.
Арчибальд поднялся из-за стола, подошёл к окну и выглянул на улицу.
– Скоро полдень, – сообщил он, вернувшись за стол. – И где твой старик?
– Приедет, – отмахнулся я, и точно: не успел ещё инквизитор толком прожевать последний кусок колбасы, дверь распахнулась и на пороге возник гвардеец, один из тех, что вывозил вчера из таверны трупы.
Служивый обвёл внимательным взглядом постояльцев, незаметно кивнул нам и скрылся на улице.
– Пойдём, – поторопил я приятеля, взял плащ и направился на выход.
Арчибальд затопал следом.
– Что ты можешь сказать об этом бароне? – спросил он, нагнав меня у двери.
Я лишь отмахнулся, накинул на голову капюшон и шагнул на улицу. Неяркий свет осеннего утра резанул по глазам, но я пересилил себя и не юркнул обратно в уютный полумрак харчевни, а вместо этого сделал глубокий вдох и спустился с крыльца.
Гвардеец неспешно удалялся по улице, мы двинулись вслед за ним.
– Так чего нам ждать от барона? – напомнил Арчи о своём вопросе.
Я только пожал плечами.
Когда последний раз я видел Карла, он на пару с Бенедиктом выдумывал всяческие проказы, доставалось за которые обыкновенно невезучему Густаву. Полагаю, тот предпочёл бы протирать штаны в библиотеке, но дружба с наследником престола не оставляет места для собственных желаний. Зато теперь все книги в его распоряжении…
Я зло сплюнул под ноги и ускорил шаг.
– Немного от тебя пользы, – проворчал шумно сопевший за спиной Арчибальд.
– Карл резкий и скорый на решения. Я бы поостерегся ему доверять, но мы и не собираемся, так? Просто заключим сделку. А то, что он был дружен с Бенедиктом, нам только на руку. К слову, отец его терпеть не мог.
– Уже кое-что, – кивнул Арчи, принимая мои слова к сведению. – Как, по-твоему, пара сотен бойцов для не слишком многочисленного клана – это не перебор?
– Полагаю, Бенедикт желал иметь рычаг влияния на совет баронов.
– Да, но откуда деньги на их содержание?
Ответа на этот вопрос я не знал, не стал даже гадать. Свернул за гвардейцем и забрался в стоявшую за углом карету к уже дожидавшемуся нас Кевину Свори. Арчибальд влез следом и прикрыл дверцу, тогда кучер взмахом вожжей заставил лошадей тронуться с места. Сзади пристроились два верховых стражника.
– Плохо выглядишь, Кейн, – отметил седоусый рыцарь.
Я стянул перчатки, размял пальцами занемевшее лицо и растянул губы в фальшивой улыбке.
– Пройдёт.
Регент кивнул и с расспросами приставать не стал. А вот я решил не отмалчиваться и задал вопрос, который следовало задать ещё вчера:
– Говоришь, Бенедикт любил жену, раз похитил её из отцовского замка, так? А она? Она любила его?
Кевин Свори посмотрел на меня с нескрываемым укором.
– Всё случилось по обоюдному согласию, – уверенно заявил рыцарь.
Я задумался, о чем ещё могу спросить, но в тряской карете вновь вернулась тошнота, поэтому просто уставился в боковое окошко и принялся бездумно смотреть на вымоченные осенним дождём дома.
Очень скоро карета выехала за городские ворота и начала расплёскивать скрипучими колёсами жидкую дорожную грязь. На выезде нас дожидался ещё десяток бойцов, и теперь эскорт стал представлять немалую силу.
– В этом есть необходимость? – удивился я. – Могут перехватить по дороге?
– Нет! – хрипло рассмеялся Кевин Свори. – Но ты же помнишь Карла! Он ценит силу, и сочтёт неуважением отсутствие надлежащей охраны.
Арчи озадаченно взглянул на меня; я лишь пожал плечами.
Карл всегда был задирой, что есть, то есть.
Резиденция клана Далькири была выстроена на городской окраине. После смерти старого барона у клана случилось несколько тяжёлых лет, и большинство окрестных земель распродали, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Вскоре склады, мастерские и покосившиеся дома расступились, и мы выехали к высокой каменной ограде, за которой пожухлую листву деревьев трепали резкие порывы студёного ветра. Особняка из-за крон высоких клёнов и дубов видно не было.
При нашем приближении от караульной будки отошёл хмурый охранник. Он перекинулся парой слов с кучером и велел открывать ворота. Карета проехала на территорию усадьбы, миновала небольшой парк и остановилась у трёхэтажного особняка, сложенного из серого песчаника. Нижний ряд окон представлял собой узкие прорези бойниц, и вкупе с грубой кладкой стен это создавало впечатление осаждённой крепости.
Арчибальд оценивающе огляделся и усмехнулся.
– Мрачновато.
– Идёмте! – заторопился Свори, и мы двинулись следом.
Карл Далькири принял нас в рабочем кабинете.
– Кевин! – радостно улыбнулся широкоплечий крепкосбитый мужчина с аккуратно-подстриженной бородкой и чёрной копной непослушных волос. На груди его, будто напоминание всем и вся о статусе владельца, желтела золотом баронская цепь. – Рад видеть вас в добром здравии! Представите своих спутников?
– Это Кейн, брат Бенедикта, – указал на меня седоусый рыцарь. – Уверен, ты его помнишь.
– Кейн! – округлил глаза Карл. – Сколько лет, сколько зим! Мои соболезнования в связи со смертью брата.
Я коротко кивнул, отвечая на рукопожатие, и тогда барон Далькири обратил своё внимание на ничуть не уступавшего ему ни сложением, ни ростом инквизитора.
– Арчибальд Гровер, негоциант, – представился здоровяк и добавил: – С юга.
– Оно и видно! – рассмеялся барон и указал на стол, где дымились кружки с подогретым вином. – Прошу…
Мы с благодарностью приняли столь уместное для промозглого осеннего утра угощение, но я пить не стал и тихонько выскользнул из кабинета, как только Кевин Свори завёл разговор о грядущем совете. Охранники за дверью недоумённо посмотрели на меня, но препятствовать не стали, и я спокойно прошествовал в зал с потемневшими портретами баронов. Там гуляли сквозняки, поэтому я перетащил кресло к разожжённому камину, уселся в него и настрогал чёртова корня. Трясущимися пальцами быстро ссыпал опилки на клинок ножа, раскалил его над огнём и втянул дым.
Боль сразу отступила, прояснилась голова. И я не стал подниматься из кресла, а просто сидел и смотрел на танец оранжевых лепестков.
