– Он так и наведывался в гости к демонам?
Ответил Кевин Свори, с тяжёлым вздохом признав:
– Каждый месяц, всегда перед полной луной. Я этого не одобрял, но он не желал ничего слушать.
Ведьминой плешью называли проклятые земли в самом центре северных княжеств, откуда в наш мир проникали всяческие потусторонние твари. Растения там перерождались в нечто невообразимое, и с каждым годом, с каждым днём проклятие понемногу расширяло свои владения. Сдерживать его удавалось с превеликим трудом.
Бенедикта с самого детства манили тайны смертоносной пустоши. Мой брат умудрялся пробираться в такие места, где любого другого поработили бы населявшие те места бесы, но даже ему не удалось разгадать тайну возникновения этой противоестественной аномалии.
– Значит, ничего необычного? – без особой надежды уточнил я напоследок.
Библиотекарь покачал головой.
– Думаете, смерть Бенедикта не случайна? – вновь спросил он.
Я только развёл руками, и мы спустились в библиотеку.
– Нам сюда, – потянул седой рыцарь меня в глубину помещения.
По крытому переходу мы перешли в соседнюю башню, и там я не выдержал:
– Куда мы идём?
– Ты идёшь засвидетельствовать почтение вдове брата, а я тебя сопровождаю.
Я замер на месте.
– Нет!
Кевин Свори вздохнул.
– Сам посуди, Кейн, твоё присутствие в замке уже не тайна. Интерес к обстоятельствам смерти брата тоже долго в секрете не продержится. Если ты не навестишь его вдову, люди сделают неправильные выводы. Ты точно хочешь этого?
Я беззлобно выругался и махнул рукой.
– Веди!
Встреча с вдовствующей княгиней оставила ощущение тягостного недоумения. Точнее – впечатление тягостного недоумения оставила она сама.
Вдова брата оказалась юной девицей с не слишком привлекательным лицом, одутловатость которого при всём желании нельзя было списать исключительно на одну только беременность. Лишь ярко-рыжие волосы и пронзительно-жёлтые глаза не позволяли счесть её серой мышкой.
Но волосы были редкими, а глаза сонными, поэтому на вдову брата я лишний раз старался не смотреть и всю беседу украдкой изучал стоявшую за её спиной парочку.
Командовать охраной, как предупредил Свори, княгиня поручила собственному кузену, а от стройной платиновой блондинки столь явственно веяло зноем летнего полдня, что никем иным кроме как огненной ведьмой она оказаться не могла.
Ничего удивительного в этом не было. Гербом княжеского рода Ронли издревле являлся огненный мак, и многие колдуны дома Огня нашли там приют, как укрылись от гнева Церкви в Альме повелители стихии воды.
Под конец аудиенции я поинтересовался, не был ли Бенедикт чем-то озабочен в последние дни, но княгиня лишь покачала головой.
– Покойный супруг с головой ушёл в какие-то исторические исследования, – сообщила она, промокая платочком выступивший на лице пот, – но со мной он это не обсуждал. Не считал нужным. А у меня были другие заботы.
Вдова брата говорила очень медленно и размеренно, многозначительно положив ладонь на округлившийся живот, и я не стал её больше ни о чём расспрашивать. Поспешил раскланяться и в компании Кевина Свори отправился к задним воротам замка.
– Бенедикт столь сильно нуждался в деньгах? – спросил я, когда нас никто не мог услышать. – Сколько приданного ему посулили?
Седой рыцарь подёргал себя за вислый ус и покачал головой:
– Кейн, князь Ронли был против брака. Бенедикт выкрал её, дело чуть до войны не дошло.
Я замер на месте с разинутым ртом.
– Что?! Из-за этой…
– Больше уважения, когда говоришь о матери нашего будущего князя! – резко осадил меня Кевин, вздохнул и уже мягче добавил: – Или княгини…
– Ты ведь не будешь спорить, что она далеко не красавица!
– Любовь зла.
– Воистину так! – согласился я и прищёлкнул пальцами. – Постой, а что с престолонаследием в Ронли?
– Она лишена всяких прав на престол.
– Лишена? Уже после побега?
– Пустая формальность. Не так-то просто обойти двух старших братьев и сестру.
– Ничего не понимаю! – признался я, потёр начавший ныть бок и уточнил: – Эта парочка, ведьма и кузен, они здесь с самого начала?
– Да, помогали устроить побег.
– Какая-то комедия абсурда! – фыркнул я и зашагал к воротам. – Ладно, не стоит заставлять моего спутника ждать. А то он ещё вообразит себе невесть что…
4Когда мы вернулись в «Печеное яблоко» на краю стола уже громоздилось несколько пустых блюд, а ослабивший ремень Арчибальд откинулся на спинку кресла и пил яблочное бренди. После плотной трапезы он казался осоловелым, но взгляд имел острый и ясный. Рука лежала у рукояти кинжала.
– Как всё прошло? – спросил инквизитор.
В несколько глотков я допил своё успевшее остыть вино и пожал плечами.
– Отбились.
Кевин Свори хмыкнул, кинул плащ на пустое кресло и уселся за стол.
– Всё только начинается, – заявил он, разминая сухие запястья.
Я оторвал от запечённой с яблоками утки лапу, откусил, без всякого аппетита прожевал и решил прояснить ситуацию:
– Каков расклад сил в совете? С кем успел договориться отец? На общую поддержку Лейми он рассчитывать не может, значит – Мальтори?
Седой рыцарь кивнул.
– Хватит у них влияния протащить нужное решение?
– Нет, не думаю, – покачал головой Кевин. – Не с твоим перстнем. К тому же барон Далькири на нашей стороне.
Мне это имя ничего не говорило, и я вопросительно посмотрел на старика.
– Карл Далькири, – пояснил регент. – Твой брат ему благоволил. В юности они вечно устраивали какие-то совместные авантюры.
Точно! Я прищёлкнул пальцами, припомнив долговязого паренька, непременного спутника моего брата.
Бенедикт, Густав и Карл, три неразлучных друга.
При воспоминании о брате защемило сердце.
– После смерти старого барона Карл стал главой клана, – сообщил седой рыцарь, наливая себе вина. – Иногда он сопровождал Бенедикта в Ведьмну плешь, а в остальное время околачивался со своими людьми на севере.
– Ходил за скальпами? – уточнил я, имея в виду набеги на приграничные поселения эльфов.
– Не думаю, – покачал головой Кевин. – Раз, может – да. Не больше. Проделывай он это постоянно, я бы знал. В любом случае, сейчас под рукой Карла дюжина рыцарей и под две сотни бойцов. Дрянь людишки, наёмники большей частью, но они ему верны.
– Серьёзная сила, – произнёс Арчибальд. – Хорошо, что они на нашей стороне.
– Мечами людей не накормишь! – резко обернулся к нему регент. – Неурожай! Не случись летом засуха, я бы и слушать вас не стал! Люди не любят церковников, будет непросто убедить их принять восстановление монастыря!
