— Была такая страна, Советский Союз, — ответил ей Олаф, после чего задумался и поправился. — Вернее нет, не так, опять я все перепутал. Сначала была старая Россия, громадная держава, потом она развалилась и самый ее крупный осколок, где к власти пришли бунтовщики, стал зваться СССР.
— Так часто бывает, — девушка абсолютно точно хандрила.
— Он подчинил себе куда больше, чем при рождении потерял, — продолжил мужчина. — Одно время боялись, что красные, ну так называли живущих там, захватят вообще весь мир. Но потом СССР прогнил и развалился на кусочки. Самый большой кусочек снова стал Россией. Правда, он куда меньше той, предыдущей, раза примерно в полтора.
— Как интересно, — судя по голосу темной эльфийки, она бы с охотой променяла подобную историческую лекцию на созерцание своих ногтей.
— Но это все равно самая большая страна мира, — счел нужным добавить торговец, в котором взыграла кровь бабушки-княгини. А мы поедем в один из мелких. Украина называется. Но и в ней моя родина уместилась, наверное, бы, раз десять. Там после всего произошедшего оружия образовались буквально кучи. Стволов больше, чем жителей, включая грудных детей. Ну и всего прочего тоже хватает. Вот только лежит оно на складах, иногда даже под открытым небом, поскольку деть его никуда не могут. Не населению же раздавать в самом деле, чтобы оно себя людьми ощутили, а не избирателями. Повылазившие из всех щелей претенденты на власть который год не могут решить, кто будет править, а армия голодает. Официально нам ничего не продадут, конечно, а неофициально…Тамошние прапорщики имеют в своем распоряжении такие груды стреляющего и взрывающегося мусора, что Канлера при виде их хватит удар и он станет первым призраком, сдохшим от радости. Мне кажется, если заручиться поддержкой какой-нибудь реальной силы в том медвежьем углу Евразии, они мне и атомную бомбу найдут. Или сделают, взяв в качестве сырья реактор одной из сгнивших у причала подводных лодок. Благо талантами еще старая Россия была неприлично богата. И работать они всегда готовы были едва ли не за еду.
— Занятная история, — слабо улыбнулась дроу. — Хаос там, должно быть творится… Может, мне эта страна и понравится. А как получилось, что держава, едва не захватившая мир распалась?
— История темная, — пожал плечами Олаф. — Но лично мне кажется дело в том, что к верховной власти там пришел шпион.
— Как так?! — вот теперь Инельда соизволила отрешиться от своих дум и вернуться в бренный мир.
— Да очень просто, — пожал плечами торговец оружием. — Там элита определялась в бюрократических играх на выживание. Ну, проигравших объявляли врагами народа и расстреливали. А лучше всего к тому чтобы предавать, интриговать и обманывать оказался эмиссар одной из чужих разведок. Он, между прочим, все еще жив. Дай-ка покажу тебе его фото.
— Вот этот? — непритворно удивилась дроу. — Маленький, плюгавый и с пятном во всю лысину? И он был тем шпионом, который развалил такую страну?
— Шпион или нет, до конца так и не явно, — вздохнул Олаф. — Но было время, когда он мог с полным на то право называть себя владыкой половины мира, но титул свой утратил, державу уничтожив. Теперь сидит, кажется, где-то в Австралии и мемуары о своей нелегкой судьбе пишет. А народ его страны медленно, но верно вымирает.
Глава 3
Несокрушимые твердыни сдавались армии Аксимилиана почти без боя, оказывая будущему властителю лишь символическое сопротивление.
Параграф в учебнике новейшей истории Империи
Еще бы. После ракетного-то обстрела. Странно, что там вообще живые оставались.
Комментарий к нему самого императора.Лю Фан, усталый старик под взором небес.
Исчерченная узором знакомых трещин чашка и чайничек подогретого вина, что еще нужно старику? Старику, уставшему от стремительно проносящихся мимо дней и лиц. Похоронившему своих сыновей и уже начинающему хоронить внуков. Осколку старого времени. Тому самому 'старому хрычу' видевшему даже культурную революцию и помнящему те вещи о которых в сегодняшние дни не принято вспоминать. Столкновение хорька и мертвого дракона в далекой северной стране, вылившееся в великое потрясение в пределах поднебесной, унесшее сонмы жизней и переломавшее немало судеб. Ты ведь помнишь все это? Босоногий малец, пятый ребенок в кое-как сводящей концы с концами рыбацкой семье, мечтающий изо дня в день о самом великом чуде — о том чтобы хоть раз в жизни лечь спать без терзающего внутренности почище тигриных когтей чувства голода… Хотя… хотя это было позже… старая память подводит, смешивая в чаше воспоминаний события, лица и чувства, щедро поливая их молоком забытья. Но иногда… в такие вот безлунные ночи, когда старое немощное тело гложет бессонница из тумана воспоминаний приходят лица… образы и воспоминания… те самые — даже о самом существовании которых стоило бы забыть. Забыть и никогда… никогда и никому… Взмахи японских штыков и гогот солдатни рубящих загнанную в теснину улиц толпу… Выстрелы… втоптанное в гнилую солому тело первенца и распростертое, зияющее выколотыми глазами и отрезанными грудями, все еще содрогающееся в конвульсиях тело жены… Старому человеку всегда есть что вспомнить, только вот по какой-то злой прихоти небес с каждым прожитым годом все больше горькой желчи приносит веер памяти, составленный из образов прошлого. Толи небесный император так карает жившего нечестным трудом, то ли в жизни действительно было так мало прекрасного, достойного отпечататься на пурпурном шелке судьбы и заслонить подпалины зла и ненастий. Вот что значит — пережить свое поколение… Сейчас уже даже мало кто знает, что под видом старого контрабандиста, мирного старичка уважаемого всеми соседями и имеющего немалый вес в обществе рыбаков, скрывается бывший член той самой 'Зеленой банды' в свое время бывшей одной из самых влиятельных политических сил в Шанхае. Да и сейчас, как будто бы отошедший от дел, окруженный любящими племянниками, кряхтящий от боли в суставах…
Старый шо-хай 'Братства большого кольца', перешедший нынешней организации по наследству, помнящий нынешнего 'Мастера горы' еще пузатым малышом на руках его матери… Усталый старик, пьющий свое вино под взором небес, в безветренной тиши летней ночи. Влажной ночи, наполненной испарениями залива и миазмами города. Этого вместилища порока и беспредела, гигантской язвой раскинувшегося на берегах мангровой лагуны где-то на побережье Южно-китайского моря. Моря, где встретить с контрабандиста или пирата в разы более вероятно чем обычного рыбака. Впрочем, где они — эти обычные рыбаки? Если только в памяти…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
