спросила Глори, оказавшись в небольшом пустынном дворе. Ее голос нежным эхом отразился от каменных стен, дыхание обратилось белесой дымкой, когда девочка начала крадучись обходить кованый стол в центре двора.
– Ну же, не бойся, что ты как маленькая, – тихо добавила Глори. Она вернулась к двери и села на холодную ступеньку. Поплотнее замотав вязаную шаль вокруг шеи, она положила свою сумочку на колени и начала развязывать спутанный шнурок с кистями. Унизанные золотыми бусинками завязки болтались из стороны в сторону и дребезжали, и что-то начало шевелиться в дальнем уголке двора, за темным плющом.
Глори запустила руку в сумочку, достала сладкий скон, оторвала от него кусочек и положила в рот. Затем бросила оставшуюся часть на брусчатку слева от стола и засвистела тихую песенку.
– А вот и ты. Как дела, маленькая мисс?
Глори увидела, как из угла показалась ворона и пошла к столу с важным видом, высоко подняв крепкий клюв. Ее черные перья отливали синевой. Птица остановилась прямо возле угощения.
– Выглядишь сегодня отлично. А я, как видишь, принесла тебе кое-что вкусненькое от моей сестры. Это она к моему дню рождения напекла. Мне исполнилось двенадцать, но, прошу, не говори миссис Скор, она-то думает, что мне все шестнадцать, – гордо добавила девочка, убирая за уши непослушные рыжие локоны. – Попробуй, думаю, тебе понравится.
Ворона внимательно осмотрела предложенный кусок скона, как будто оценивая его пышность, а потом одним махом взлетела на кованый узорный подлокотник садовой скамьи. Вцепившись когтями в покрытое инеем железо, она еще несколько раз бросила взгляд на булочку, а потом подняла глаза на Глори.
– Да не стесняйся ты. Правда же, этот скон даже вкуснее нашего обычного хлеба. Ешь давай, а то – предупреждаю – я дам тебе кличку Морока!
Ворона встала во весь рост, приосанилась и стала похожа на черную статую. В таком положении она застыла на несколько минут и все это время, не шелохнувшись, смотрела в самую глубину девочкиных зрачков.
Глори приняла этот пристальный взгляд. Не отводила глаз, не суетилась, не болтала о всякой ерунде. Это был прекрасный и удивительный момент. Девочка кормила эту ворону с тех пор, как началась ее работа в ювелирной лавке, и каждый день старалась подружиться с пернатой гостьей. И вот сегодня ей, кажется, удалось наконец добиться особого контакта.
Вдруг она услышала, как звякнула касса.
– Мне пора бежать, иначе эта собачья морда меня заживо съест. Злая старая крыса, вот кто она, слышишь, Морока? Ей ничегошеньки из того, что я делаю, не нравится. – Девочка почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Если быть честной, это она сама никогда не оставалась довольной тем, что делает. Претворить свой эскиз в жизнь, сделать ювелирное украшение, которое можно носить, на основе даже самого недурного рисунка, оказалось гораздо сложнее, чем ей представлялось прежде. Живя в постоянном страхе потерять работу, она с огромным трудом помогала сестре оплачивать аренду, и мечта однажды обзавестись собственной ювелирной лавкой быстро превращалась для Глори в не более чем грубый набросок. Каждая плохо закрепленная бусина, каждый выпавший из зажимов драгоценный камень заставляли ее чаяния таять без следа.
– Ну все, Морока моя. Бери свой обед, увидимся завтра.
Большим и указательным пальцами Глори завязала шнурок на сумочке, а когда наклонилась вперед, чтобы подняться со ступеньки, ворона слетела вниз со скамейки, перепрыгнула через кусок скона и остановилась перед девочкиными кожаными ботинками с высокой шнуровкой.
Птица нагнулась и выпустила из клюва что-то маленькое, беззвучно опустившееся на ступеньку. Потом она схватила булочку и улетела из двора, растворяясь в тумане.
Глори подняла изящный подарок и положила его на ладонь.
– Как феерично, – прошептала она.
Глава пятая
Пока миссис Скор по ту сторону портьеры подсчитывала содержимое кассы, Глори раскрыла ладонь, в которой прятался подарок вороны. Она повесила его на крошечный крючок, торчавший из кончика деревянного указательного пальца, поднесла поближе к лампе и стала любоваться его нежнейшим мерцанием.
– Словно капелька жидкой радуги, словно волшебная слезинка, – прошептала она завороженно и слегка наклонила подарок, чтобы посмотреть, как заскользят по его поверхности, сменяя друг друга, цвета. Материал был очень твердым. Что это вообще такое? – Ты такой крепкий. Но в то же время такой изящный. – Это было особенно заметно сейчас, когда он, похожий на невесомый сверкающий лепесток, лежал на такой большой, слишком большой деревянной руке Глори. Несмотря на долгие часы ошкуривания и подпиливания этот протез, пережиток мрачных военных времен, совсем не подходил девочке двенадцати лет. Она ела много овощей и не забывала каждый день принять ложку рыбьего жира в надежде, что так она быстрее вырастет и деревянная рука наконец станет ей впору.
Стараясь не шевелить пальцем, она собрала второй рукой обломки впавшей в немилость брошки и бусинки, разлетевшиеся от нервного срыва миссис Скор, и положила на деревянную ладонь, поближе к мерцающей радужной капле. Потом достала из ящика стола листок бумаги и карандаш и начала рисовать.
Легкими штрихами она набросала в центре слезку, подаренную вороной, вокруг нее завертелись узоры из света и тени и пошли по кругу ряды бусин, все шире и шире, пока не встретили золоченую скань овальной рамки. Это был всего лишь серый карандашный набросок на обычной белой бумаге, но он весь сиял изнутри и, вне всяких сомнений, выглядел феерично.
Прикусив язык, девочка решила не тратить времени и быстро начала пересобирать брошь по новому эскизу.
Вскоре та была готова. И поистине феерична, уверила себя Глори. Настолько, что ее щеки зарумянились, а подбородок гордо взлетел вверх. Она справилась. Она, мисс Глория Шпуллен, создала это произведение искусства. Перед ней лежала сама красота, которая станет частью реального мира, – и все благодаря ей одной. Однако девочка быстро очнулась от этих грез и нахмурилась. С виду, конечно, брошь была идеальна и феерична, но, как Глори и предполагала, стоило ее перевернуть, чтобы закрепить булавку, как три бусины оторвались от основы и покатились по столу.
Глори шумно задышала, стиснула зубы, ее непослушные рыжие кудри выбились из-за ушей.
– Вот проклятье! Проклятье! Гром разрази эту корявую руку, – зарычала девочка и начала топать ногами и стучать по столу деревянной ладонью.
– Что это тут творится? Я что, должна напоминать? Наше главное правило таково: я тебя не вижу и не слышу. Поняла, тупица?
«Да идите вы к черту со своими идиотскими правилами», – хотела сказать Глори, но прикусила губу.
Она хмурилась и страшно злилась. Но ярость ее была направлена вовсе не на отвалившиеся бусины и не на
