момент разрушить жизнь однорукой помощницы ювелира, которая выдавала себя за шестнадцатилетнюю и к тому же была исключена из школы.
– Что это там, мамочка? – Стук ее каблучков, приближающихся к портьере, почти заглушал приторносладкий голос. В приступе любопытства Глори заглянула в щель и увидела гостью на расстоянии вытянутой руки.
– Мама занята, малютка Рози. Отвечая на ваш вопрос, миссис Скор…
Рози ухмыльнулась и провела рукой по ряду тонких золотых цепочек, которые аккуратно свисали с бронзовой стойки на прилавке. Одну из них девочка осторожно сняла с крючка и повесила на пальчик в белой перчатке. «Ой», – сказала она, намеренно повернувшись туда, где пряталась Глори. И вот, не испытывая ни малейших колебаний, Рози Себидж положила золотую цепочку к себе в карман.
– Эй! – закричала Глори и распахнула занавески. – Миссис Скор! Она собирается украсть у вас…
– Посмотри-ка, что тут происходит, мама! – тут же заговорила Рози громким голосом, который без труда перекрыл обвинения Глори. – Здесь ювелирные украшения делает ребенок не старше одиннадцати или двенадцати лет, да еще и однорукий! Как забавно!
Миссис Себидж уронила на пол приглашение.
– Ребенок?
Миссис Скор захохотала, несомненно, пытаясь выиграть время и придумать отговорку. В два шага она достигла портьеры.
– Спасибо, Глория, за то, что принесла обед своему дяде, Ювелиру От Бога.
– Но она же украла…
– А теперь отправляйся домой, – злобно прервала ее миссис Скор и втолкнула обратно в мастерскую. Она резко задернула портьеру, спрятав себя и девочку от глаз посетительниц. Потом схватила карандаш и бумагу и силой усадила Глори на табурет, который подтащила ближе к щели между занавесками.
– Одиннадцать лет? – рявкнула она.
– Не одиннадцать, а двена… То есть шестнадцать…
– Сиди и записывай. И не смей открывать свой грязный рот, пока к тебе не обратятся. Ввиду того, что сократился твой возраст, я буду платить тебе половину. Понятно? Твое жалование только что урезано вдвое, – прорычала она, скрежеща зубами. – Ты ходишь по лезвию бритвы, – добавила она, закусив костяшки пальцев.
Сердце Глории неслось галопом, она только и могла, что сидеть. Баночка для сбора арендной платы. Карьерные планы. Половина жалования. Ей придется теперь работать в два раза больше. Когда портьеры сомкнулись за спиной хозяйки, она высунула язык. «Глупая девчонка», – прошипела она, не зная точно, кого имела в виду, себя или воровку с прекрасными светлыми волосами и в пальто королевского оттенка синего с золотыми пуговицами.
После того как миссис Скор принесла свои весьма убедительные извинения, посетительницы озвучили свои пожелания по поводу предстоящего бала, и торговый зал наполнился разговорами о цветовых сочетаниях и туфлях, о жемчугах и бриллиантах, о головных повязках с перьями и пеналах для губной помады. Соблазнительные штучки, представленные в витринах, получили свою порцию восхищения, но тут же были отвергнуты. Для веселой джазовой вечеринки они годились как нельзя лучше, но Бал Шарпа требовал большего: рассматривались только эксклюзивные украшения, выполненные по индивидуальному эскизу и идеально подходящие наряду.
– Аквамарин и золото, – отрезала одна дама, – разумеется, от Габриэль Шанель. Платье до самого пола, но при этом в таком мальчишеском стиле… Это самый писк моды. Мое боа из перьев сочетает в себе те же цвета с добавлением павлиньих, так что мне хотелось бы головную повязку в соответствующей гамме. И чтобы она была оригинальной, такой не должно быть больше ни у одной живой души.
Глори расчертила лист бумаги и начала записывать запросы каждой клиентки. Стоило одной покинуть лавку, как тут же появлялась другая, и так продолжалось до тех пор, пока Глори не услышала, что часы пробили полдень. Она встряхнула уставшей кистью и облегченно вздохнула, когда миссис Скор закрыла дверь за последней посетительницей, приостановив их поток.
– Максимусу нужно размять лапки, Глория, я вернусь через минуту, – сказала она, с трудом надевая пальто и меховую шляпку. Девочка услышала, как в замке повернулся ключ.
– Морока! – вскрикнула Глори. Она достала из-под фартука свою сумочку и бросилась к задней двери.
Ворона ждала ее, балансируя на спинке садовой скамейки. На ее перьях поблескивали белые крапинки.
– Снег! – Глори обошла стол и скамейки, широко раскинув руки. Она обратила лицо к небу, открыла рот и высунула язык. Вскоре прямо на его кончик опустилась пушистая снежинка, и девочка громко засмеялась.
Ворона каркнула в ответ и отряхнулась.
– Бедная ты курица, Морока моя! Замерзла, наверное. Не волнуйся, у меня есть кое-что такое, от чего твое сердечко быстренько согреется. – И Глори, которая сама начала ощущать холод, развязала посиневшими пальцами шнурок на сумочке. Она достала кусочек пирога и выскребла все крошки из-под куклы на самом дне сумки.
– Вот, отведай-ка, – сказала она и вытянула ладонь, усыпанную желтыми крупинками. – Это лимонный фунтовый кекс. Его приготовила моя сестра для кафетерия в «Фицрое», одной из лучших гостиниц в Интингтоне.
Ворона наклонилась и попробовала одну крошку. Потом еще и еще. Глори улыбнулась, но ладошка ее задрожала, и девочка вздохнула. Ворона перестала клевать и наклонила голову.
– Не жизнь, а полная неразбериха, Морока. Старая карга вполовину сократила мне жалованье. Получается, денег будет в два раза меньше, а работы из-за этого бала в два раза больше. Ты бы видела, сколько к нам посетительниц сегодня утром пришло, и все хотят невозможного, – сказала девочка и в подробностях описала вороне заказы. – А еще мне предстоит создать для Мастера Шарпа трость, которая поразит его воображение. Как, черт возьми, мне это сделать? С этой бессмысленной культяпкой? – Глори помахала в воздухе деревянной рукой. – Все у меня разваливается, и если я потеряю эту работу…
Ворона почистила перышки у себя на груди, деловито подошла к кусочку кекса, взяла его в клюв и улетела.
– Пока, – сказала Глори, но птица уже была далеко.
* * *
Уже совсем стемнело, когда миссис Скор отдернула портьеру. Глори подняла голову от своих бумаг, наблюдая, как хозяйка ковыляет к ее столу, облокачивается и ждет, пока ряды кисточек на ее платье перестанут покачиваться. Девочка заметила, что к вечеру плечи миссис Скор расслабились и на щеках запылал яркий румянец. В руках у нее был увесистый мешочек с деньгами, перевязанный бечевкой, она выпустила его, и тот с глухим стуком упал на пол.
– Сколько?
Глори быстро пересчитала заказы.
– Получается десять, миссис Скор!
– Да, десять, – ответила она почти мечтательно.
– Десять! Ох, миссис Скор, вы должны согласиться, что это невозможно, и мне понадобится…
Хозяйка запрокинула голову и расхохоталась. Смех длился долго, даже когда голова ее вернулась на место и она посмотрела прямо Глори в глаза. Перестав смеяться, она наморщила нос.
Глори сжала кулак и готова была
