круги вокруг стола в попытках согреться и размышлял. После ужина Директриса пригласила его в свой кабинет «на пару слов» и выдала следующее:
— Северус, по школе ходят нехорошие слухи.
Уже одна эта фраза заставила Снейпа фыркнуть: «ходят слухи». Где им тут ходить? В пустых коридорах?
— Ученики поговаривают, что мисс Грейнджер не ночует в спальне девочек.
После того, как профессор закономерно поинтересовался, при чем здесь он, и полушутя посетовал на то, что мисс Грейнджер не ночует в его спальне тоже, МакГонагалл наконец объяснила толком причину своих волнений:
— Северус, ты не обращал внимания, что ребята ведут себя несколько странно? Мерлин меня раздери, я не собираюсь влезать в личную жизнь других людей, даже если это мои ученики. Пусть у них существуют какие-то… ммм… специфические отношения, но это школа, а не бордель. Свобода нравов свободой нравов, но всему есть пределы. Афишировать свои интимные связи — это, по меньшей мере, неэтично. Я не хочу верить в такое дерьмо, но ничего другого мне на ум не приходит. Прошу тебя, попробуй выяснить, что у них происходит.
На очередном вираже Снейп оступился и больно ударился бедром о край стола.
Как, интересно, по мнению госпожи Директора, можно это выяснить? Свечку подержать? Под кровать залезть? Четвертым пристроиться? А что, места хватит… Куда же Минерва дела свою гриффиндорскую прямолинейность? Вызвать «смутьянов» и спросить, чем они там ночью в спальне занимаются, слабо? Мало ли, вдруг они там в шахматы играют…
— Сэр…
Северус оглянулся. Золотое трио в полном составе переминалось в дверях, держась за руки. Что ж они друг в друга так вцепились?
— Мисс Грейнджер, взыскание я назначал вам одной. Если вашим друзьям срочно требуется трудотерапия, они могут начать разгребать завалы в гостиной Хаффлпаффа.
Герои переглянулись. Испуганно, или показалось?..
— Сэр, а мы бы втроем быстрее…
Северус хмыкнул. Как там Грюм говорил?
— Мне не нужно быстрее. Мне нужно, чтобы вы за… кхм, замаялись. Молодые люди, вы свободны.
Нет, не показалось. Испуг не испуг, а вот непонятная тревога есть точно.
Скрестив руки на груди, Снейп наблюдал, как нерешительно, задом покидают кабинет мальчишки, как Грейнджер тоскливо и беспомощно оглядывается им вслед.
— Ну, мисс Грейнджер, не тряситесь так. Я вас не съем.
— Я костлявая, — еле слышно пискнула девушка.
Северус подавил улыбку: хорохорится, малявка.
— Из копченых костей суп вкусный получается.
— Сэр, вы от рождения склонны к каннибализму или вам уже так надоела тыква?
Чтобы не расхохотаться, пришлось отвернуться. Девчонка молодец: буквально заикается от страха, а острит. Даже настроение улучшилось…
Но чего она так панически боится? Его, Снейпа, что ли? Целовать не боялась…
— Идемте, мисс.
— Куда?!
Иррациональный ужас Грейнджер начинал надоедать. Он был настолько необъясним и непонятен, что профессор предположил бы в этом чью-то дурацкую шутку или розыгрыш. Но у тех, кто шутит, никогда так смертно не бледнеют щеки.
— В лабораторию. Буду препарировать вас на суп.
За спиной раздался полуистерический смешок.
От Грейнджер требовалось всего-навсего сверить сохранившиеся ингредиенты с каталогом и пометить те, что имелись в наличии. Работа нетяжелая, но требующая внимательности. Взяв себе другой свиток каталога, Снейп прошел к дальним полкам хранилища, чтобы начать инвентаризацию с конца алфавита. Грейнджер трудилась прилежно и тихо — временами, правда, нетерпеливо и встревоженно поглядывая на дверь. Увлеченный своим списком, профессор не заметил, что интервалы между ее взглядами становились все короче.
Северус успел порадоваться сохранности почти всех ингредиентов из своей части списка, огорчиться, что у некоторых снадобий закончился срок хранения, и теперь с негодованием взирал на растерзанный крысами тканый мешочек, в котором когда-то хранились сушеные листья осеннего шуршунчика. Цветок этот исчез из природы более полувека назад, но в сушеном виде его листья практически не имели срока хранения. Крысы, видимо, об этом не знали. Изрядно расстроенный, Северус вышел в кабинет, взял следующий свиток и хотел было вернуться обратно в кладовую, когда входная дверь сотряслась от мощного удара снаружи.
И Грейнджер, бледнющая, зареванная, с перекошенным от ужаса лицом выскочила из кладовки, бросилась к двери — еще удар, слаженный истошный вопль двух голосов: «Гермионааа!!!», засов отскочил с отвратительным скрипом, распахнутая дверь грохнула о стену… Грейнджер птицей влетела в объятия друзей, забилась в рыданиях, а Поттер и Уизли почти держали ее на руках и словно пытались от всего мира закрыть собой. Рыжий целовал девушку в кудрявую макушку и шептал что-то лихорадочное, сам белый, как наволочка. Поттер, не разжимая объятий, оглянулся на остолбеневшего Снейпа и едва заметно покачал головой: «Не спрашивайте, профессор, не надо».
Снейп не стал спрашивать. Но от него не укрылась струйка пота, стекающая по виску Золотого мальчика, и сводящий с ума страх в зеленых глазах.
* * *
Когда Минерва озвучила свои предположения по поводу слишком взрослых отношений в гриффиндорской троице, Северус решил, что ведьма докатилась до старческого маразма. Сейчас ему было понятно: мозги у МакГонагалл по старости, может, и трансфигурировались в куриные, но интуиция осталась поистине кошачья.
Дело пахнет керосином. Коллективная истерика, устроенная Героями на взыскании, тому ярчайшее подтверждение.
Северус замер в кресле, выбирая из памяти крошечные детали, почти незаметные подробности, которые когда-то видел глаз, но сознание не обрабатывало как информацию. Золотое трио… С момента их возвращения в школу Снейп ни разу не видел их порознь. Больше того, он не смог припомнить ни одного эпизода, когда они находились бы на расстоянии более ярда друг от друга. Зато память услужливо подбрасывала другие мгновения.
Вот Герои входят в ворота Хогвартса, вот идут по коридору, вот в Большом Зале — везде «лесенкой», плечо за плечом. Вот усаживаются за стол, за парту — всегда рядом, лицом к двери. И постоянные прикосновения — локтя к локтю, кончиков пальцев к запястью, словно проверяя, здесь ли боевой товарищ…
Что-то екнуло в груди при мысли о боевых товарищах, но оформиться не успело: в дверь постучали.
— Войдите.
В темном проеме платиновая шевелюра Малфоя и его перепаханное шрамом лицо смотрелись демонически.
— Я слышал, у вас тут шум какой-то был…
Шум! Драко деликатен, как всегда.
— Да вот, шкаф упал.
Малфой с
