находках, сделанных накануне на месте преступления, и задали очень предсказуемый вопрос: «У кого из местных жителей имеются каучуковые сапоги или калоши?» Вопрос не то, чтобы был совсем уж глуп, но явно преждевременен, ведь не имелось никаких оснований ограничивать расследование одними только местными жителями! И более того, как раз на пришлых людей следовало обратить первоочередное внимание, поскольку в районе уничтоженной фермы слонялись бродяги, возможно во множестве! Но каучуковые сапоги почему-то надлежало искать именно среди местных жителей…
Довольно быстро нашли того, у кого имелась подходящая обувь. Таким человеком оказался некий Генри Ламберт (Henry Lambert), 26-летний гражданин Канады, приехавший в Мэйн на заработки тремя годами ранее. Генри бегло говорил по-английски, но читать и писать на этом языке не мог. Ламберт хорошо знал семью Алленов, он одно время жил и работал на ферме и более того — именно он и построил ту самую «кабину», в которой на момент описываемых событий размещался Элмер Хафф. Злые языки утверждали, будто Генри пытался приударять за Кэрри Аллен, но источник этих слухов найти не удалось. Во всяком случае люди, хорошо знавшие Уэсли Аллена, утверждали, что тот никогда не жаловался на поведение своего работника. Если бы Генри действительно позволил себе какие-то двусмысленности в отношении несовершеннолетней дочери хозяина фермы, то с можно было бы не сомневаться в том, что дело неизбежно закончилось бы большой кровью. Уэсли Аллен с неподдельным трепетом относился к единственной дочери и тот, кто попытался бы её растлить, с большой вероятностью заплатил бы за свою неосмотрительность очень высокую цену. Между тем, Уэсли и Генри ладили очень хорошо и никто никогда не слышал о проблемах между ними.
У Генри Ламберта имелись каучуковые калоши, которые оставляли такой же точно след, что и отпечатки, найденные на подходе к «кабине» Элмера Хаффа. Откуда появилась уверенность, что отпечатки в точности такие, сказать сложно, точнее, этот момент из газетных заметок понять вообще невозможно. По-видимому, в те времена подобную обувь в США изготавливал всего один производитель, поэтому рисунок подошвы был строго стандартизован и хорошо узнаваем. Сам Ламберт во время первого допроса 14 мая не отрицал наличия каучуковых калош и согласился представить их следствию.
Однако калош он в своих вещах не отыскал. Их отсутствие объяснить не смог, заявив, что теряется в догадках на сей счёт.
Ладно, отложив до поры этот вопрос, законники попросили Ламберта рассказать о своих перемещениях в течение выходных дней 11–12 мая. Напомним, что по всеобщей убежденность нападение на семью Аллен имело место вечером 12 числа, в районе 21 часа, поскольку около 21:45 соседи видели зарево в той стороне небосвода, где находилась ферма. Ламберт заявил, что 11 мая, в субботу, купил бутылку виски и отправился в гости к любовнице, проживавшей в городке Гринвилл (Greenville), расположенном в 10 км. от Ширли-Миллс (Генри Ламберт в мае 1901 года проживал в Ширли-Миллс). В её обществе молодой мужчина провёл ночь и первую половину дня воскресенья, после чего направился обратно. Хозяйка дома, в котором жил Ламберт, заявила помощнику шерифа, что Генри появился на пороге около 20:30, но вскоре ушёл и более она его в тот вечер не видела. В общем-то, это было почти что alibi, поскольку расстояние до фермы Алленов составляло около 7 км, а пожар на ферме был замечен соседями около 21:45. Но тут возникал почти что философский вопрос: мог ли здоровый молодой мужчина преодолеть 7 км до фермы Аллена и убить её обитателей за час с четвертью?
Сам Генри довольно неловко рассказал о похождениях после 20:30 12 мая. По его словам он, побыв немного в своей комнате, опять направился в Гринвилл, т. е. туда, откуда только что пришёл. Но до Гринвилла он не дошёл и повернул назад в Ширли-Миллс. Эти перемещения никто не видел и Ламберт не нашёл слов, чтобы их объяснить, а потому он фактически остался без alibi. Нельзя не признать, что заключительная часть повествования молодого мужчины и в самом деле выглядела нелогичной и недостоверной, уж лучше бы он просто заявил, что по возвращении от любовницы лёг спать!
Однако, слово — не воробей!
Генри Ламберта подвергли тщательному медицинскому осмотру, в ходе которого выяснилось, что телесных повреждений, обусловленных борьбой или ранением от применения оружия, он не имеет, однако его ноги стёрты в кровь. Окружной прокурор, лично осмотрев ступни и пальцы ног подозреваемого, сделал довольно неожиданный вывод о том, что наличие кровавых мозолей свидетельствует о продолжительном беге Ламберта. Согласитесь, подобное умозаключение выглядит ничем не обоснованным, господин прокурор явно перепутал квадратное с жёлтым! Стёртые в кровь ноги свидетельствуют о неразношенности обуви, а не о темпе ходьбы!
То же самое заявил прокурору и Ламберт. Генри настаивал на том, что отправляясь на свидание, надел новые изящные лаковые туфли, о чём вскоре и пожалел. За выходные дни ему предстояло пройти более 20 км и немудрено, что он сильно натёр ступни и пальцы ног…
Однако с мозолями на ногах оказался связан другой немаловажный момент, предрешивший в конечном счёте судьбу Генри. Направляясь в гости к любовнице, Ламберт, по-видимому, облачился франтом и помимо новых лаковых туфлей надел и новую рубашку из тонкого хлопчатобумажного полотна. При осмотре вещей Ламберта, проведенном 16 мая, окружной прокурор обратил внимание на то, что у новой рубашки оторвана часть подола спереди. Если быть совсем точным, то оторвана была полоска ткани шириной около 4 см снизу спереди. Подозреваемому задали вопрос: «почему у новой дорогой рубашки из тонкого полотна оторван лоскут?» На что тот ответил без затей, что, дескать, оторвал часть часть рубашки в субботу на пути в Гринвилл для того, чтобы заложить ткань между натёртыми пальцами ног. Понятно, что бактерицидного пластыря в те времена ещё не существовало и потому придуманный Ламбертом выход из положения выглядел не самым глупым. Новую рубашку, наверное, ему было жаль, но поскольку он не догадался купить вместе с нею носовой платок, пришлось жертвовать рубашкой.
А далее произошло удивительное! Люди шерифа неожиданно нашли на пепелище фермы Уэсли Аллена… полоску ткани, в точности соответствовавшую недостающему фрагменту рубашки! В случайное стечение обстоятельств не верится категорически, даже если бы такой лоскут ткани и валялся где-то на участке, на него никто решительно не обратил бы внимания. А тут — прямо как на заказ! Найденный кусок ткани, приложенный к рубашке Ламберта, идеально совпал — а может и неидеально, кто же знает в точности?! — и этого оказалось достаточно для того, чтобы прокурор посчитал факт пребывания Генри Ламберта на месте преступления доказанным.
Очевидно, что фокус с кусочком хлопчатобумажной ткани, появившимся в самый нужный момент в самом нужном месте, является ничем иным как подделкой улики, устроенной кем-то из
