вмешаться.
– Да похрен.
Он перегораживает мне дорогу, и я останавливаюсь.
– Тебе легко говорить, ты здесь не учишься.
Отворачиваю голову, но он хватает меня за подбородок и всматривается в мое лицо. Представляю, что он видит…
Ройс изучает меня несколько долгих, нервирующих мгновений, потом моргает, и его губы медленно растягиваются в улыбке.
– Я ставил на карие.
Несмотря на легкое смущение (и сильное раздражение), у меня вырывается тихий смешок. Снова надеваю очки, но он быстро поднимает их мне на лоб.
– Ага, ну, – игриво закатываю глаза. – У меня неплохо получается разочаровывать людей.
– А кто сказал, что я разочарован?
Скрещиваю руки на груди, пытаясь побороть улыбку, и качаю головой.
– Ты не думаешь, что вам с Маком уже пора свалить отсюда, или пока еще недостаточно проблем, чтобы накормить твою мятежную душу?
– Малышка, – он придвигается ближе. – Ты ничего не знаешь о моей душе, и, если ты называешь это проблемами, мирок, в котором ты живешь, должно быть, так же жалок, как и выглядит.
– А что тебя здесь держит? – Я слегка пожимаю плечами. – Возвращайся в свой.
Ройс молча смотрит на меня, и в его темных глазах плещется вопрос – тот, что он отказывается задать.
– Серьезно, вам пора уходить, хотя бы с территории школы, – добавляю я.
– Подгоняешь, маленькая Бишоп? – усмехается он. – Я не фанат быстрых встреч, учти.
– Если девушки, с которыми ты проводишь время, считают твои остроты милыми или хотя бы немного притягательными, мне тебя жаль, – хмурюсь я.
– Да? И почему же?
– Это значит, что ты и понятия не имеешь о настоящих усилиях, – какая досада. Как по мне, человек, у которого в распоряжении весь мир, должен представлять собой нечто большее, чем мешок с шутками и тяжелыми кулаками.
Он пронизывает меня напряженным взглядом, словно пытается заглянуть мне в мозги, но, что еще хуже, он как будто и вправду может сделать это. Будто он понимает все то, что мне не хотелось бы высвечивать
То, о чем я не говорю, чем не делюсь.
Не то чтобы перед мной выстраивалась очередь людей, желающих узнать о моем внутреннем мире, но…
Не то чтобы я подпустила кого-то достаточно близко.
Ройс еще больше прищуривает глаза, и я делаю шаг, чтобы его обойти, но он не дает мне исчезнуть.
Качаю головой и тяжело вздыхаю.
– Мне нужно идти. У меня урок.
Зная цену – в буквальном смысле – моего опоздания, начинаю нервничать. Мне нужно бежать от него. И быстро.
Его взгляд теперь тяжел и расчетлив. Неотрывно глядя на меня, он достает из кармана скрученную пачку двадцаток и протягивает мне.
Перевожу взгляд с бабок на него.
– Это еще зачем?
Он хватает меня за руку, шлепком вкладывает деньги и шагает прочь.
– Ройс…
– Тебе это пригодится, – бросает он тоном, лишенным всяких эмоций, оглядываясь через плечо. – Иди к учительской. И поторопись – ради твоего же блага.
К учительской?
– Зачем?!
Ройс скрывается из виду, оставив мой вопрос без ответа.
Любопытство – единственная причина, по которой я разворачиваюсь и иду в школу, но только не туда, где у меня должен быть урок.
Ой, сегодня лучшим другом моей ноги был бы ибупрофен.
Вхожу в холл рядом с учительской и вижу Джорджа. Он торопливо подходит ко мне, и у меня опускаются плечи. Он что, решил добавить мне проблем?
– Джордж, я…
Я – что?
Что мне сказать нашему охраннику?
Что парень, который пробрался на территорию школы и повел себя, как Деймон Сальваторе [3], мне совершенно не знаком?
Но я даже не успеваю рта раскрыть – Джордж меня опережает.
– Мисс Бишоп, – его взгляд падает на деньги у меня в руке, он улыбается. – Это мне?
Опускаю глаза на пачку баксов.
– Эм-м…
Со стороны учительской раздается громкий бу-бух. Кто-то дубасит по металлической двери.
Джордж тянется к бабкам, я отдаю ему пачку, и он быстро сует ее в карман. Сняв с пояса ключи, сует один из них в замок учительской и улыбается во весь рот.
– Вам пора уходить отсюда, мисс Бишоп. Там у них что-то пошло не так, как планировалось, – он издает смешок.
Я киваю и отхожу за угол. Слышу щелканье замка, и из учительской один за другим начинают выходить преподаватели, возмущенно переговариваясь.
– Уф, уф. Какого черта, как же вы оказались заперты? – спрашивает Джордж, бросая на меня последний взгляд и подмигивая.
Что… это он их там запер? И поэтому никто из них не появился на площадке?
Быстро шагаю на урок, но чем ближе подхожу к двери класса, тем очевиднее для меня становится, что Ройс с самого начала позаботился о прикрытии – и не ради своей выгоды…
…а ради меня.
Позаботился странным, неадекватным способом, который, однако, позволил ему сделать все, что он задумал, привлечь внимание и разузнать обо мне и той реальности, в которой я существую.
Из груди поднимается смех.
Хороший, настоящий смех.
Не громкий, не булькающий, а тот, что добавляет немного света изнутри.
Вероятно, мне следует бояться этого ощущения невесомости, которое уже так долго меня не отпускает, но вместо этого я цепляюсь за него.
Потому что, хоть солнце и луна поочередно освещают наш мир, чувствовать этот свет – большая редкость, и нельзя позволять кому-то это отнять.
Потому что это чувство исходит изнутри, а не снаружи.
Глава 4
Ройс
Голубые.
Нет, не голубые, сине-зеленые.
Черт, не сине-зеленые…
Оттенок немного глубже, смесь того и другого, но яркий и чистый, с ледяным центром.
Бирюзовые.
Но почему ее глаза опухшие и почему ее сестра-стерва так на нее налетела?
А крошка-то… Казалась терпилой-размазней, но в итоге размазала по стенке свою ушлую кузину.
Не ожидал такого от нее.
– У тебя там все нормально? – Я вскидываю голову и смотрю на Мака, он хохочет: – Замечтался?
– Чувак, иди на хрен.
Мак смеется еще громче, качая головой.
– Ну правда, что случилось?
Молча смотрю прямо перед собой. Я не обсуждаю такое дерьмо ни с кем, кроме моих братьев или Рэйвен, но их сейчас здесь нет, так что не пофиг ли?
– Телка, что тут объявилась, – говорю я, – это ее кузина. Заметил, что она в сто раз больше похожа на Бишопа? Такая же бледная, как этот мудак, с темными волосами и с такими же большими проблемами.
– Заметил.
Он поворачивается ко мне всем телом, собираясь слушать дальше.
– За пару дней до того, как Бас появился в нашей общаге, Бриэль отправили сюда – это означало, что она больше не
