настежь, и ветер свистит в кронах деревьев. Он отражается от стены, пока я вглядываюсь во тьму леса за домом. Быстро осматриваю крыльцо, затем возвращаюсь внутрь, захлопываю дверь и поворачиваю ключ.
Я смеюсь над собственной трусостью. Мне правда стоит перестать смотреть фильмы ужасов, но не перестану — ни за что не откажусь от регулярных пересмотров «Звонка» и «Солнцестояния». Сердце колотится так, словно пытается вырваться из груди. Холодный пот неприятно обволакивает кожу. Мне срочно нужно выпить.
Я возвращаюсь через гостиную на кухню, но, ступив на ледяной кафель, чувствую, как желудок падает, и настоящий страх пронзает меня. Самый горячий парень, которого я когда-либо видела, сидит за моим кухонным столом и пьёт прямо из бутылки тёмного рома, что я оставила на столе. Мой взгляд скользит по его татуированным рукам, выставленным напоказ благодаря чёрному топу без рукавов, в центре которого — окровавленная рука в шипах, держащая горящую розу. На одной руке плавные чернила создают мраморный эффект, напоминающий разлив нефти. Тёмные чернила поразительно контрастируют с его бледной кожей. На бицепсе другой руки — пара раскрытых губ с выступающими клыками над длинным языком, извивающимся вниз и перетекающим в капли по предплечью, образуя слово «ART» на запястье. Капли стекают на тыльную сторону ладони к глазу в центре замысловатой паутины. Я продолжаю исследование, ненадолго задерживаясь на татуировке «ОБРЕЧЕННЫЙ» на его горле, затем на тонком обруче, подчёркивающем его в остальном симметричный нос, и наконец нахожу его великолепные сине-серые глаза, обрамлённые растрёпанными каштановыми волосами, — он смотрит на меня взглядом с такой же смесью желания и чего-то похожего на шок. Как будто это не он вломился в мой дом? Я одновременно ошеломлена и заинтригована его наглостью.
Вот они, мои превосходные инстинкты самосохранения.
Он не движется и ничего не говорит мне, просто ставит бутылку на стол и проводит по мне взглядом так, что жар поднимается от шеи к лицу. Мой мозг спотыкается, пытаясь осмыслить, что кто-то вломился в мой дом и что этот кто-то невероятно чертовски сексуален. Когда он наклоняется вперёд и опускает увешанные кольцами руки между ног, словно здесь ему самое место, слова наконец находят дорогу к моим губам.
«Кто ты, чёрт возьми, такой и что делаешь в моём доме?» — почти кричу я поверх музыки, которую забыла выключить. Поразмыслив, я вытаскиваю ножницы из кармана худи и направляю их в его сторону.
Он поднимает на меня взгляд сквозь непокорные пряди, падающие на лицо. «Музыка орала так, будто тут вечеринка, вот, решил заглянуть». Он пожимает плечами, словно не вломился в дом одинокой женщины посреди практически ниоткуда.
Я отступаю на шаг, когда он выпрямляется. «Что ты вообще здесь делаешь? Мы в полумиле от ближайшего дома, и вокруг ничего больше нет. Здесь буквально нет причин кому-либо находиться».
Левая сторона его несправедливо пухлых губ приподнимается, смесь флирта и опасности. Соблазнительность его улыбки вызывает дрожь по коже и заставляет сердце биться чаще. Но это не страх, это гораздо хуже. Я хочу его. «Я вышел прогуляться. Здесь кажется спокойно».
«Ты правда думаешь, что я в это поверю? Что ты просто вышел на прогулку. Не смеши меня».
Незваный гость берёт стопку, которую я приготовила для себя, и наливает ром почти до краёв. Я на мгновение переминаюсь с ноги на ногу. Чувствую, как тревога подкрадывается снова, а я не могу этого допустить. Если бы он собирался убить меня, он бы уже сделал это, верно? Я взвешиваю плюсы и минусы одного шота — просто чтобы снять напряжение.
У меня высокая толерантность, всё будет в порядке. — убеждаю я себя.
Я вздыхаю и сажусь напротив него, не выпуская ножниц. Возможно, это спорное решение, но я пока не намерена ослаблять бдительность.
Его синие глаза сужаются на них, и у него хватает наглости усмехнуться. «Планируешь использовать их на мне? Я думал, они только для тебя?»
Вопрос на минуту ставит меня в тупик, и я быстро ищу на лезвиях следы крови от последнего раза, когда проводила ими по лодыжке. Ничего. Странная догадка, если только он не имел в виду, что я собираюсь ударить его. Страх на мгновение сводит желудок, но затем появляется Бинкс, обвиваясь вокруг моих ног. Он не проявляет негативной реакции на незнакомца за моим столом — он едва замечает его присутствие, — что немного успокаивает меня, хотя, вероятно, не должно. Но животные обычно чувствуют людей, которые собираются причинить вам вред, верно?
Наши пальцы на мгновение соприкасаются, его руки слегка прохладны, и я чувствую, как искра нашего явного взаимного влечения пронзает меня. Я пытаюсь игнорировать это. Одно дело — выпить шот со странным типом, вломившимся в твой дом, и совсем другое — переспать с ним. Пряный ром обжигает горло по пути в пустой желудок.
Незваный гость наливает ещё один, его цепкий взгляд бросает мне вызов, чтобы я отказалась. Именно тогда я замечаю тёмно-синий лак на его ногтях. Сексуально.
Моя нога под столом нервно подрагивает. Я так отчаянно хочу исчезнуть. Потеряться во всепоглощающем чувстве чужого тела на своём — такой простой способ сбежать от собственных мыслей, исчезнуть, даже если это ненадолго. Но я также не хочу оказаться в расчленённом виде под половицами. Если мне суждено погибнуть, я хочу, чтобы это было на моих условиях.
Его хриплый голос пробивается сквозь мою нерешительность. Как ни странно, он успокаивает нервы; в нём есть что-то знакомое. «Просто выпей. Разве ты не хочешь, чтобы я ушёл? Уйду, если ты этого хочешь».
Живот сжимается, нога дёргается быстрее. Как бы я ни понимала, что должна сказать ему, чтобы он убирался к чёрту и не возвращался, я обнаруживаю, что на самом деле не хочу, чтобы он уходил. Как печально, что я настолько одинока и отчаянна. Ещё одна причина просто выпить этот чёртов шот.
На вкус он как плохие решения.
«Можешь пока остаться. Но если я скажу уходить — уходи. Понял?»
Он поднимает руки в притворной невинности. «Конечно, красавица».
«Фу. Ещё одно правило: не смей так меня называть».
«Боже, как же мне нравится этот твой рот». Его взгляд смягчается нежностью.
«Что...» Я, к своему смущению, теряюсь в поисках слов.
«Милая». Он придвигает стул ближе к столу и разворачивается ко мне лицом. «Давай уже выпей».
Повелительная нотка в его тоне вызывает прилив жара между бёдер, который лишь усиливается, пока мы смотрим друг на друга. Он несправедливо красив, и я уверена, что он это знает, когда проводит языком
