Читаем без скачивания Последняя битва (с иллюстрациями) - О. Бухина

– Что за дьявольская политика! – сказал Тириан. – Этот Рыжий, похоже, будет в советчиках у Обезьяна.

– Это еще вопрос, сир, не будет ли теперь Обезьян у него в советчиках, – отвечал гном. – Понимаете ли, Обезьян на­пился, поэтому планы теперь составляют Рыжий и Ришда, тархистанский капитан. Рыжий наболтал среди гномов, что главным виновником этого ужасного возвращения являетесь вы. И я скажу вам почему. Одна из тех ужасных встреч бы­ла позапрошлой ночью. Я шел домой и вдруг обнаружил, что потерял свою трубку. Это была старая и любимая труб­ка, поэтому я вернулся, чтобы поискать ее. Была кромеш­ная тьма. Прежде, чем я дошел туда, где сидел, я услышал, как кошачий голос произнес: «Мяу», а голос тархистанца сказал: «Здесь… говори тише». Поэтому я застыл, как будто превратился в лед. Это были Рыжий и тархан Ришда, как они его называют. «Благородный тархан, – сказал кот неж­но, – я хотел бы знать точно, что мы оба имели в виду, го­воря сегодня, что Аслан значит не более, чем Таш». «Без со­мнения, о, наиболее проницательный из котов, – ответил другой, – вы поняли, что я имел в виду». «Вы имели в виду, – сказал Рыжий, – что ни тот, ни другая не существуют». «Все посвященные знают это», – сказал тархан. «Мы можем понять друг друга, – промурлыкал кот, – вы, как и я, не­много устали от Обезьяна». «Глупое, грубое животное, – сказал другой, – но надо его использовать. Мы должны де­ржать все это в секрете и заставлять Обезьяна действовать по нашей воле». «Будет лучше, – сказал Рыжий, – если мы позволим некоторым из наиболее просвещенных нарнийцев быть нашими советниками, будем подбирать их одного за другим, ибо звери, которые действительно верят в Аслана, могут отвернуться от нас в любой момент. И это случится, если Обезьян по глупости выдаст тайну. Но те, кого не за­ботят ни Таш, ни Аслан, кто думает о своей выгоде и награ­дах, которые Тисрок даст им, когда Нарния станет тархистанской провинцией, будут тверды». «Превосходнейший кот, – сказал капитан, – выбирайте очень внимательно».

Пока гном рассказывал, день как-то изменился. Когда они садились на ступени, было солнечно, теперь же Недоте­па задрожал, Алмаз беспокойно повернул голову. Джил по­смотрела вверх.

– Стало облачно, – сказала она.

– И холодно, – добавил Недотепа.

– И правда холодно, клянусь Львом! – сказал Тириан, по­тирая руки. – Тьфу, что за отвратительный запах!

– Ну и ну, – сдерживая дыхание, произнес Юстэс, – как будто что-то мертвое. Может быть, поблизости мертвая ли­сица? Но почему мы не замечали этого раньше?

И тут Алмаз поспешно вскочил на ноги и указал куда-то своим рогом: «Смотрите! – закричал он. – Смотрите на это! Смотрите! Смотрите!»

И все шестеро увидели, и на лицах их отразился дикий страх.

Глава 8.

КАКИЕ НОВОСТИ ПРИНЕС ОРЕЛ

В тени деревьев на дальней стороне поляны что-то двига­лось. Оно медленно скользило на север. На первый взгляд его можно было принять по ошибке за дым, оно было серого цвета и сквозь него были видны предметы. Но запах смерти – это не запах дыма. Кроме того, оно, в отличие от клубов дыма, не изменяло очертаний. И было похоже на человека с птичьей головой, с жестким кривым клювом. Четыре руки были подняты над головой и тянулись к северу, будто оно хотело сжать Нарнию в тисках. Пальцы – все двенадцать – были искривлены, как и клюв, и кончались длинными ост­рыми птичьими когтями вместо ногтей. Оно не шло, а про­носилось над травой, и трава, казалось, высыхала.

Едва взглянув на это, Недотепа издал ужасный рев и бросился в башню. Джил (которая, как вы знаете, не была трусихой) спрятала лицо в ладонях, чтобы ничего не ви­деть. Другие смотрели вслед, пока оно не скрылось в гуще деревьев. Снова показалось солнце и запели птицы.

Все снова смогли дышать и двигаться, и больше не похо­дили на статуи.

– Что это было? – спросил Юстэс шепотом.

– Я уже видел ее, – сказал Тириан. – Она была из камня, позолоченная и с алмазами вместо глаз. Когда я был не старше тебя и гостил у Тисрока в Ташбаане, он повел меня в великий храм Таш. Я видел ее там на алтаре.

– Это… это была Таш? – спросил Юстэс.

Вместо ответа Тириан обнял Джил за плечи и сказал:

– Что это с вами, леди?

– В-в-все хорошо, – проговорила Джил, отнимая руки от побледневшего лица и пытаясь улыбнуться. – Со мной все хорошо. Просто я на минуту почувствовала себя плохо.

– Похоже, – сказал единорог, – что это была настоящая Таш.

– Да, – согласился гном, – глупость Обезьяна, который не верит в Таш, дала больше, чем он сам ожидал. Он позвал Таш, и Таш пришла.

– Куда это… оно… она… направилась? – спросила Джил.

– На север, в сердце Нарнии, – ответил Тириан. – Она пришла жить среди нас. Они призвали ее, и она пришла.

– О-хо-хо, – закудахтал гном, потирая свои волосатые ру­ки. – Это будет сюрприз для Обезьяна. Люди не должны вы­зывать демонов, пока не поймут, кого зовут.

– Кто знает, покажется ли Таш Обезьяну? – сказал Ал­маз.

– Куда делся Недотепа? – спросил Юстэс.

Ослика окликнули по имени, и Джил обошла вокруг баш­ни. Они уже были готовы идти на поиски, когда, наконец, серая голова осторожно показалась в дверях, и он спросил: «Оно уже ушло?». Когда его вывели из башни, он дрожал, как собака перед грозой.

– Я понял теперь, – сказал Недотепа, – что я действитель­но был очень плохим ослом. Я не должен был слушать Хит­ра. Я никогда не думал, что может начаться такое.

– Если бы ты меньше говорил о том, что не очень умен, и пытался бы стать умнее… – начал Юстэс, но Джил пре­рвала его.

– Оставьте бедного старого Недотепу, – сказала она. – Это была ошибка, не так ли, Недотепа, милый? – И она поцело­вала его в нос.

И хотя все были очень взволнованы тем, что увидели, они снова сели и продолжили разговор.

Алмаз не многое мог рассказать. В плену он все время был привязан позади Хлева, и конечно, слышал некоторые планы врагов. Его пинали (какое-то количество ударов он вернул назад копытами), били и грозили смертью, требуя признать, что тот, кого выводили и показывали при свете костра, действительно Аслан. И если бы его не освободили, то казнили бы этим утром. Он не знал, что случилось с яг­ненком.

Они решали, надо ли этой ночью идти к Хлеву, чтобы показать нарнийцам ослика и попытаться объяснить им, что их одурачили, или идти на восток навстречу кентавру Рунвиту, который ведет помощь из Кэр-Паравела, а потом вер­нуться и сражаться с тархистанцами и Обезьяной. Тириану больше нравился первый план: ему была ненавистна мысль, что Обезьян будет продолжать запугивать его народ. Но с другой стороны, поведение гномов прошлой ночью послужи­ло предостережением. Невозможно было предсказать, что случится, даже если все увидят ослика. Еще больше ослож­няли дело тархистанские солдаты. Поджин думал, что их около тридцати. Тириан считал, что если нарнийцы станут на их сторону, то он, Алмаз, дети и Поджин (Недотепа в счет не шел) будут иметь шансы победить тархистанцев. Но если хотя бы половина нарнийцев – включая всех гномов – просто сядет и будет наблюдать или даже сражаться против них? Риск был слишком велик. И не следует забывать о призрачных очертаниях Таш. Что будет делать она?

Поджин сказал, что ничего плохого не случится, если Обезьян останется со своими проблемами еще на пару дней – ему же теперь некого выводить и показывать. Нелегко им с Рыжим будет придумать объяснение. Если звери ночь за ночью будут просить увидеть Аслана, а Аслан не выйдет, можно быть уверенными, что даже простаки удивятся.

В конце концов все согласились, что лучше всего пойти и попытаться встретиться с Рунвитом.

Удивительно, насколько все повеселели, как только при­няли это решение. И не потому, что кто-то из них боялся битвы (за исключением, может быть, Джил и Юстэса), но я осмеливаюсь сказать, что каждый из них в душе был рад не приближаться, хотя бы пока, к ужасной птицеголовой тва­ри, которая видимо или невидимо, появилась теперь у Хле­ва. Так или иначе, каждый почувствовал себя лучше, когда все пришли к единому решению.

Тириан сказал, что пора кончать с переодеваниями, если они не хотят быть приняты за тархистанцев и атакованы верными нарнийцами, которых могут встретить. Гном сде­лал жуткую на вид смесь из пепла и жира для смазки мечей и наконечников копий. Они сняли тархистанское вооруже­ние и пошли к ручью. Противная смесь пенилась, как самое мягкое мыло. Приятно было смотреть, как Тириан и двое детей стали на колени у воды и оттирали шеи, брызгая пе­ной. Они вернулись назад к башне с раскрасневшимися сверкающими лицами, у них был такой вид, словно они специально вымылись перед тем,как идти в гости. Теперь они вооружились как настоящие нарнийцы, взяв прямые мечи и треугольные щиты.

– Так-то лучше, – сказал Тириан. – Я снова чувствую се­бя человеком.

Недотепа умолял снять с него львиную шкуру, он жало­вался, что в ней слишком жарко и что она очень неприятно собирается в складки на спине и, кроме того, у него слиш­ком глупый вид. Но остальные убедили его, что он должен поносить ее еще немного, чтобы показаться в этой одежде остальным зверям, после встречи с Рунвитом.