на обочине. У многих из них — сгоревшие тела одного-двух иракских солдат, которые умерли после того, как отползли на пять или десять метров от машины и там испустили дух — их руки по-прежнему тянутся вперед по асфальту. Немного севернее, во время другой остановки, морпехи из машины «Имана» расстреливают из пулемета четырех мужчин в поле, которые якобы к нам подкрадывались. Это ничего особенного. После начала перестрелки в городе «R» сорок восемь часов назад, стрельба из оружия и вид мертвых людей стали для нас практически рутинным явлением.
Мы останавливаемся у зеленого поля с маленьким домом в стороне от дороги. Морпехи из другого подразделения подозревают, что стреляли из этого дома. Морпех-снайпер из роты «Мародер» сорок пять минут наблюдает за домом. Внутри он видит женщин и детей, и ни у кого из них нет оружия. По какой-то причине кучка морпехов из другого подразделения открывает по дому огонь. Почти сразу морпехи по соседству подключаются к ним с тяжелым оружием.
Один из офицеров разведбатальона, которого морпехи прозвали «Амбалом» или «Амбой» (в честь какого-то тигра) потому что телосложением он похож на гориллу, выходит из командной машины. Кажется, он так рвется в бой, что даже забыл снять наушники радиосвязи, и голова его дергается назад, когда натягивается провод, все еще подключенный к устройству на панели. Уокера, который считает, что в доме находятся только мирные жители, начинает кричать:
— Господи Иисусе! В этом доме одни чертовы гражданские! Прекратить огонь!
«Амба» выпускает гранату 203, которая падает, не долетая до дома. Уокер, как и другие морпехи из роты «Мародер», невероятно зол. Мало того, что, по их мнению, этот офицер стреляет по гражданским, так он еще и не знает дальнобойности своего М‑203.
Уокер сидит в Хамви, пытаясь дать рациональное объяснение событиям снаружи, которые явно вышли из-под его контроля:
— Просто все находятся в напряжении. Какой-то морпех выстрелил, а все остальные последовали его примеру.
До того как этому событию будет дано полное объяснение — некоторые морпехи настаивают на том, что из дома стреляли, — разведбатальон отправляют на несколько километров дальше по дороге, к черте другого города — города «S». Группа останавливается в тридцати метрах от внешней стены города. Ветра замерли, но пыль в воздухе настолько густая, что это напоминает сумерки в полдень. Рядом с машиной горит электрическая подстанция, добавляя в воздух собственный едкий дым. Из города стреляют, и группа отстреливается.
Но через несколько машин от нас назревает другой кризис. «Амбал», который час назад попытался выстрелить по дому, в котором, по убеждению Уокера, находились одни гражданские, совершает то, что, по мнению его людей, является еще более опасным промахом. Действуя в убеждении, что рядом — группа федаинов, «Амба» пытается вызвать артиллерийский удар по месту, практически вплотную примыкающему к позиции «Мародера». Несколько морпехов-срочников из роты «Мародер» противостоят офицеру. Один называет «Амбала» «тупым ублюдком» прямо в лицо.
«Иман» пытается вмешаться на стороне рядовых морпехов, и офицер угрожает ему дисциплинарными мерами. Артиллерийский удар так и не состоялся. Но инцидент усугубляет растущее напряжение между офицерами и рядовыми бойцами, которые начинают опасаться, что некоторые из их лидеров угрожающе некомпетентны.
После того как у стен города «S» спускается ночь, еще один плохой день в Ираке заканчивается новым неожиданным поворотом: инцидентом в виде обстрела со стороны своих. Военный конвой США, продвигающийся по дороге в кромешной темноте, по ошибке открывает огонь по машинам разведбатальона. Из своего Хамви сержант видит «дружественные» красные трассирующие снаряды, летящие со стороны подъезжающего конвоя, и приказывает всем броситься на пол. Один снаряд прорезает заднюю часть Хамви — за сиденьем, где сидим мы с Хоффманом.
Позже мы узнаем от «Имана», что по нам стреляли хирурги-резервисты ВМС, которые собирались установить мобильный пункт для оказания помощи при ударных травмах дальше по дороге.
— Это были чертовы доктора-извращенцы, которые втыкают куда попало, — раскрыл тайну «Иман» своим людям.
Через полчаса после инцидента с огнем по своим позициям разведбатальону приказывают немедленно проехать сорок километров по проселочным дорогам до аэродрома, глубоко в тылу врага.
— Сдается, сегодня нам поспать не придется, — буркнул Уокер.
На переезд уходит около трех часов. По пути бойцов информируют, что им нужно будет установить в поле наблюдательный пункт, чтобы подготовиться к парашютному десанту, который британские войска собираются осуществить на рассвете. Но с восходом солнца планы снова меняются. В 6:00, после того как морпехи проспали где-то полтора часа, сержанта будят с сообщением, что у его людей есть десять минут, чтобы перебазироваться на аэродром, в шести километрах отсюда, и начать его штурм.
В 6:15 (да, именно так) группа в Хамви едет в колонне из тридцати других машин по дороге, которую они даже ни разу не видели на карте. По радио им передают, что впереди — танки врага.
— Всё и вся на аэродроме нам враждебны, — не стал скрывать Уокер, передавая прямой приказ от своего командира.
Рядом со мной на заднем сиденье Хоффман заводит такой диалог:
— Я вижу бегущих людей.
— Они вооружены? — настороженно спрашивает Уокер.
— Что-то есть.
Я выглядываю в окно соседа и вижу стадо верблюдов.
— Здесь все объявлено враждебным. Подрежь их.
Хоффман, склонившись перед волей сержанта, дает один или два залпа из своего пулемета SAW.
— Круто — так стрелять по ублюдкам, — хихикнул стрелок, позабавив сам себя.
Хамви залетает на аэродром и обнаруживает, он заброшен — одни только взлетные полосы, изрытые воронками от снарядов. Тем не менее, морпехи опередили в этом деле британцев. Посадка отменяется.
— Джентльмены, мы только что захватили аэродром, — молниеносно добавил сержант с ухмылкой. — Прямо таки в стиле ниндзя.
Через час морпехи разбили лагерь на краю аэродрома. Им говорят, что они останутся здесь как минимум на день. Этим утром сияет солнце, и в воздухе нет пыли. Впервые за неделю многие морпехи снимают ботинки и носки. Они развертывают камуфляжные сетки, чтобы создать тень для отдыха рядом с Хамви. Несколько морпехов-разведчиков подходят к Хоффману и подкалывают его насчет стрельбы по верблюдам.
— Кажется, подстрелил одного из тех иракцев. Я видел, как он упал.
— Да, но, кроме того, ты убил верблюда и еще одного — ранил.
Очевидно, морпехи его задели.
—
