гражданку. Принял меры к пресечению. После нейтрализации нападавших был принудительно доставлен на частную квартиру. Адрес уточнить не могу — не представилась возможность.
Майор Хмельной вдруг пошевелился. Выпрямился в своём кресле. Свет тут же упал на него, выдернул из тени черты лица — квадратный, волевой подбородок, слегка полноватые щёки, пушистые усы, небольшие карие глаза и высокий лоб с залысинами. Скучающее, усталое выражение на лице майора тут же сменилось напряжённым. Взгляд сделался внимательным.
— На квартире, — продолжил я ровно, — меня ждал мужчина, представившийся капитаном Орловым, а ещё — женщина-лейтенант. Наша беседа касалась предыдущего места службы и возможного сотрудничества. Мною было заявлено об отказе. После чего была оказана медицинская помощь. Этой самой женщиной. Остальное время занял путь до училища.
Я закончил и замер.
Хмельной поджал крупные губы. При этом усы его забавно встопорщились. Он засопел, сменил позу, облокотившись о левый подлокотник. Это сделало его широкие плечи какими-то кривоватыми. Резким, выверенным и очень экономным движением Хмельной приставил ближе к себе пепельницу. Потом достал откуда-то из ящика пачку сигарет и спички. Закурил. Взгляд его при этом сделался задумчивым. Хмельной отвёл его в сторону, глядя словно бы сквозь стол. Сквозь любые предметы, которые могли попасться на линии взгляда.
— Орлов? — наконец произнёс Хмельной, и это было не уточнение, а признание. Признание знакомой, неприятной фамилии. Он знал. Конечно знал. Потом заговорил снова, с каким-то бессильным раздражением: — А опять они… Достали уже со своими штучками… Как вы тут появились, старший сержант Селихов, курс превратился не в курс, а в какой-то балаган…
Промолчав, я лишь пожал плечами. Мол — а я тут при чём?
— М-да… — Хмельной выдохнул вонючий табачный дым. — И как они работали сегодня? Как бандиты? Или как… специалисты?
Это был не просто вопрос. Не было в нём ни раздражения, ни попытки бессильно выругать при мне КГБ. Он меня проверял. И я ответил честно:
— Как хулиганы, товарищ майор. Но задержание и доставка были организованы гладко.
Хмельной медленно откинулся на спинку стула. Теперь свет лампы упал ему на нижнюю часть лица: сжатый рот, напряжённая челюсть. Не гнев. Холодная, расчётливая ярость, направленная, как я и ожидал, совсем не на меня.
Внезапно Хмельной поднялся. Его тень, огромной угрюмой птицей, метнулась по стене с картами. Он подошёл к окну, к своему отражению в чёрном стекле.
— Значит так, Селихов, — его голос стал тише, но от этого каждое слово било, словно молот по шляпке гвоздя. — Ситуация, как я вижу, непростая. Я уж думал, что тот обыск казармы — верх их наглости. А оказывается…
Хмельной вдруг прыснул. Устало, как-то горько. Потом покачал головой. Долго о чём-то думал. Наконец, едва слышно, так, чтобы слова не достигли моих ушей, пробормотал: «Вот уж спасу от них нету. Свалились на мою голову». Я услышал, но виду не подал.
— Короче, — начал он уже громче, — Формально — ты нарушил. Опоздал. Самовольная отлучка. Два наряда вне очереди. Понял?
Он повернулся. Лицо его снова было в тени, но я чувствовал на себе его усталый взгляд.
— Так точно, товарищ майор. Есть, два наряда вне очереди.
Несколько мгновений он помолчал, всем видом давая мне понять, что разговор ещё не закончен. Правда, я прекрасно понимал всё и без этой демонстрации.
— А неформально… — продолжил он и снова сделал паузу. В ней повисла вся тяжесть того, что будет дальше. — Ты теперь у меня как стеклянный солдат. Понял? Стеклянный. Любая трещина — и тебе конец. Их сказку про драку ты теперь должен запомнить и уяснить. Никакая теперь это не сказка, а чистая правда, ясно?
Ожидая моего ответа, майор молча уставился на меня. Впрочем, я не счёл нужным отвечать. Уловив тон моего взгляда, майор, кажется, понял всё без всяких слов. Переспрашивать не стал.
— Ну и хорошо, — вместо этого сказал он. — Ну и, конечно, ни шага в сторону. Ни одного лишнего слова. Если этот твой Орлов, или его тень… эта… лейтенантша, сунутся к тебе — ты не играешь в героя. Ты делаешь ноги. И докладываешь. Мне. Лично. Всё, что сказали, что предложили. Ясно?
— Так точно, товарищ майор.
— А… Зараза… — майор не выдержал, сухо сплюнул, — Я стерпел ихнюю выходку с обыском… Просто взял и утёрся… Но нападать на моего подопечного в городе — это уже слишком.
— Вы должны понимать, товарищ майор, — сказал я, — что они не остановятся. Слишком уж я им нужен. И они это знают.
— Мне было бы очень интересно понять, — Хмельной сузил глаза, — почему.
Будто бы опомнившись, он вдруг отвернулся. Держа уже позабытую сигарету между пальцев, он сунул свободную руку в карман и пошёл обратно к столу. Негромко сказал:
— Да не моего ума это дело…
Когда майор уселся на своё место, то снова уставился на меня. Его суровые черты лица на миг смягчились. Надо сказать, смягчились неожиданно.
— Ну а сработали хорошо, да? — Даже улыбнулся он. — Аккуратно. Как по учебнику.
— Меня сложно застать врасплох, — без всякого хвастовства, просто преподнося это как факт, сказал я, — но у них почти получилось.
Хмельной рассмеялся. Коротко, сдержанно.
— М-да… Они занозы в заднице. Радует только одно — врагов Родины они кашмарят гораздо сильнее, чем своих.
Впрочем, улыбка сползла с губ майора так же быстро, как и появилась.
— Ну ладно. Подкинул ты мне головоной боли, Селихов. Ну хоть с тобой утрясли. Теперь надо и нашим товарищам-комитетчикам пару ласковых сказать, — проговорил он. — Так что иди. Свободен.
Я взял под козырек. Сделал кругом и отправился на выход. Голос майора остановил меня у самой двери. Тихий, но настолько чёткий, что слова врезались в память.
— Селихов…
Я обернулся.
— Я, товарищ майор.
Хмельной улыбнулся.
— Слыхал я о тебе. Ты, пока воевал, неплохо так прославился в определённых кругах. Ай… Да ты, наверное, и не знаешь…
— Немного знаю, товарищ майор, — без улыбки сказал я.
— Вот значит как? — Хмельной, напротив, улыбнулся. — Ну что ж. Теперь я вижу, что про тебя правду говорят. Хорошая сталь хорошо звучит, если по ней ударить. А ты прозвучал хорошо. Не испугался. Не стал лгать. У тебя достало мужества противостоять ему.
Хмельной посерьёзнел. И добавил:
— А если у тебя достало, то у меня должно достать и подавно. Теперь они будут иметь дело не только с тобой. Но и со мной тоже. Свободен, Селихов.
— Есть, товарищ майор.
Я вышел. Закрыл за собой дверь. Её замок звонко щёлкнул при этом. Я остался стоять в тёмном коридоре, слушая, как в кабинете за спиной тяжко скрипнул
