заметил:
— В раньше бы ты радовалась…
— Мне очень нравится, — соврала я и заметалась от собственных чувств. С одной стороны, он не хотел никак меня уколоть. С другой стороны это выглядело немного некрасиво, и вечером, вернувшись в гостиничный номер, Паша перехватил меня за руку, сдавил свои пальцы на запястье так сильно, что я зарычала.
— Что не так? — Холодно спросил он и, увидев в моих глазах взметнувшийся огонь, разжал пальцы.
— Все так… Только не надо мне делать такие подарки. Ты прекрасно знал, что я была бы рада любому знаку внимания от тебя, но не такому, который позволяет скрыть мой недостаток.
— Для тебя это важно, поэтому я подарил это.
— Я же не буду постоянно носить эту цепочку, — тихо выдохнула я и развернувшись, ушла в спальню.
Спустя полтора года я легла на косметическую процедуру по шлифованию шрама, и его почти не осталось.
Но воспоминания так резко и ярко всплыли в голове при взгляде на то, как на запястье Раисы были видны следы от рук, что я не могла абстрагироваться от этой ситуации.
— Вам плохо? — Спросила Раиса, наивно заглядывая в глаза, но я вскинула бровь.
— Нет, мне не плохо, мне безразлично.
Я сделала шаг в сторону. Рита тяжело вздохнула, перевела взгляд на Раису и собиралась что-то по-детски наивное ляпнуть, но не успела.
— Вам лучше не искать со мной встреч, тем более таких навязчивых, — произнесла я сквозь зубы и не стала дожидаться никакого ответа, а молча пошла в сторону выхода.
Вернувшись домой, меня не покидало чувство того, что какая-то часть меня всегда подозревала, что Паша способен на такое. И в то же время я понимала, что может быть, Паша-то и способен на такое, но только не со мной. И гордиться этим, то ли просто принять за случившийся факт, я не знала.
Ксюша приехала чуть позже запланированного времени, из за того, что они попали в пробку, ситуация с машиной наконец-то разрешилась, они пригнали мне Ксюшино авто. И обещали забрать крокодила, которого подарил Паша.
— Слушай, мам, у тебя несколько пропущенных от отца, — сказала Ксюша, выходя на веранду и держа на руках Риточку.
— Забудь, — взмахнула я рукой и поморщилась. Переставила с места на место чашки с чаем и вздохнула.
Общаться не хотелось, не хотелось влезать снова в это болото, но Паша с настойчивостью дятла продолжал звонить. И поэтому, когда в одиннадцать вечера у меня сдали нервы, я все-таки взяла трубку.
— Вот ты можешь объяснить мне, в чем дело? — Хрипло выдохнул Павел. — Я, неужели так многого прошу, просто приехать, просто подписать документы. Если тебе что-то не нравится, ты можешь позвонить и сказать: Паша, я не буду этого делать. Но ты хотя бы уведоми меня в этом, а не оставляй сидеть и ждать у моря погоды.
— Знаешь что, Паш, — тихо произнесла я. — Давай ты как-то сам разберёшься со своими запросами, со своими желаниями.
— Нет, твою мать, Тань, я не могу сам разобраться, потому что это имущество должно принадлежать тебе. И, значит, ты должна приехать подписать все документы. Я не так многого от тебя хочу. Это на самом деле не сложно. Я прекрасно знаю, что ты была сегодня в городе. Я прекрасно знаю, что ты сегодня с Ритой выезжала в город. И поэтому заехать на десять минут ко мне на работу для того, чтобы чиркнуть и оставить свой автограф на бумажке это, поверь мне, не требует от тебя каких-то безумно сильных затрат, — начал срываться Павел, и я, сглотнув, почему-то произнесла.
— А что за неповиновение ты меня тоже воспитывать будешь, как свою Раису, которая теперь ходит и прячет синяки на запястьях, да?
Глава 15
— Через две недели я улетаю в Барселону, — бросил Павел, заходя ко мне в кабинет в пекарни.
Прошлый разговор не увенчался ничем.
Паша просто нарычал на меня, что я говорю глупости, и кинул трубку, и даже несколько дней ничего не было слышно от их семейной ячейки, и вот середина рабочей недели, разгар дня, Паша залетел ко мне в кабинет и положил перед носом документы.
— Подписывай.
— Объясни мне, пожалуйста, в чем твоё маниакальное желание напихать после развода мне побольше недвижки? Ты что, считаешь, что у меня на все на это есть деньги, чтобы платить налоги?
— Подписывай, я сказал. — Бросил Паша демонстративно и сложил руки на груди. — Я мечусь, как белка в колесе, ты не можешь приехать просто оказать мне услугу.
— Я не знаю, что я подписываю, Паша. — Произнесла я, медленно, вставая из-за стола. Бывший муж оскалился, озлобился.
— Слушай, помнишь ситуацию… Хотя нет, не так. Давай по другому. Семью Лики и Глеба помнишь?
Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему идёт разговор.
— Так вот, они сейчас в процессе развода. Так вот, знаешь, почему они не могут развестись? Потому что Глеб зажилил какую-то недвижку Лике, а она хочет всего и побольше. Это нормальное, твою мать, состояние для женщины. Востребовать компенсацию за прожитые годы, тем более за такие годы, как у меня с тобой, либо как у Лики с Глебом. Так что я не понимаю твоего детского глупого желания просто противиться моим словам.
— Знаешь, что… — я до сих пор не могла вспомнить, про каких Лику и Глеба идёт разговор, но меня просто эта фраза будто бы ударила по лицу. — Может быть, у Лики и Глеба такие отношения, что у них есть возможность препираться по поводу недвижимости, но мне нахрен не усрались ни деньги твои, ни твоя недвижимость. Паш, верни мне мои годы, верни мне мою любовь, верни мне мои чувства, которые я тратила на тебя. Зачем мне все это бабло, если нет того, что у меня было раньше?
Я поняла, что у меня голос затрясся, потому что сказать я хотела другое…
Зачем мне нужны деньги, если нет тебя?
И от этого злые слезы проступили на глазах…
Как он не понимал элементарных вещей.
— Так, Таня, — Паша зажал переносицу двумя пальцами и качнул головой. — Мы снова возвращаемся в ту ситуацию, где мы друг друга не понимаем. Давай, подписывай документы, и я поеду дальше по делам.
— Я не буду ничего подписывать. Мне ничего не нужно, ты прекрасно нашёл себе девочку, чьё внимание, заботу, отношение к тебе можно купить. Покупай. Только от меня откупаться таким образом не надо. Ушёл и ушёл. Это не я вынудила тебя разводиться. Это ты нашёл любовницу, это не
