спрашивала, я же говорила.
— Знаешь, на тот момент, когда ты спрашивала, у нас у самих было ничего для того, чтобы ещё третьего ребёнка заводить, но в перспективе вполне, понимаешь, в перспективе вполне можно было родить третьего ребёнка.
— Ещё скажи, что ты поэтому от меня ушёл!
Паша задохнулся, взмахнул рукой.
— Так прекрати, хватит. Дурацкий разговор, дурацкие мысли, одна придумала, сказала, а другая прибежала, начала мне тут же это все засовывать за шиворот.
— А, то есть ты даже не в курсе о том, что у тебя там такую масштабную работу провела Раиса, и что она в твоих документах порылась, раз нашла мою карточку? И да, кстати, будь уж так добр, раз тебе все равно теперь моя медкарта не нужна, которую я забыла, пришли её мне по почте, а то так, упаси боже, соберусь лететь на Майорку и не смогу даже сказать своему терапевту, почему мне туда нельзя.
Паша прикусил губу, провёл пальцами по щетине и замотал головой.
— Вот что у тебя за язык?
— Нормальный у меня, Паш, язык, нормальное у меня, Паш, воспитание, мне бы в голову не пришло приехать и поздравлять тебя со своим новым мужиком. Так что давай ты здесь не будешь играть в благодетеля, не будешь здесь красоваться перед нашими знакомыми, что ты такой весь правильный и экологичный, приехал, несмотря ни на что, и все-таки вручил жене долгожданный подарок. Не надо, и подарков мне не надо, и поздравлений твоих не надо.
— Неблагодарная, — бросил Паша, тяжело вздохнув.
Он развернулся, резко шагнул к двери, а я, словно в запале, умудрилась крикнуть.
— Благодарной буду, когда из красного дуба закажу подарок!
Глава 9
Слова влетели Паше в спину, и он, затормозив, медленно обернулся.
— Из красного дуба? — произнёс он чуть ли не по слогам, запрокинул голову и хохотнул. — Ты уж так не раскошеливайся, родная моя, мне вполне и сосна сгодится, — фыркнул он, а я поджала губы. — А знаешь что, ты для начала просто место купи. Чтобы в случае чего было где, — надменно бросил и я только собиралась приоткрыть рот, чтобы осадить его, но Паша пожал плечами и задумчиво протянул — хотя, может быть, сам куплю. Парное, с тобой вдвоём, а в завещании напишу, чтобы лежали рядом.
Я стиснула ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу.
— У тебя совсем ничего святого нет, ни в Бога, ни в дьявола не веришь, — произнесла я шёпотом, как говорила моя бабушка. И почему-то чаще всего про отца, слава Богу, она не сильно много была знакома с Пашей, а то бы поговорка переметнулась к нему.
Но Паша фыркнул и заметил:
— Приедь на днях в офис, подпиши документы на землю, я долго буду за тобой бегать?
— Иди ты знаешь, куда со своей землёй…
— Знаю. Знаю. Место там надо еще купить, — хохотнул Паша и заметил: — Прекрати мне здесь устраивать истерики, я ничего противозаконного не сделал. Если бы эта дура не открыла рот, мы бы спокойно, мирно уехали через десять минут. Но нет.
Я скрипнула зубами.
— И поэтому, когда я говорю, что надо что-то сделать, Таня, значит, надо это сделать, если я сказал приедь, подпиши документы на землю, значит, приедь и подпиши документы на землю!
— Зачем ты вообще мне все это покупаешь? Зачем ты мне переписал половину имущества? Ни один нормальный мужик, который собирается строить жизнь с молодухой, не будет одарять бывшую жену подарками несусветными.
Паша склонил голову к плечу и восторженно выдохнул.
— То есть ты вот такого обо мне мнения, да? То есть то, что мы с тобой прожили столько лет в браке тебя даже не смутило? Ты мне близкий и родной человек. Ты для меня безумно важна и от того, что мы не живём вместе, от того, что мы с тобой не спим, я не стал тварью последней, которая будет ходить и трястись за серебряные ложечки. Так что давай мне тут заканчивай показывать характер, у нас двое дочерей. Прекрасно же, сама понимаешь, что пока одна в браке, а другая ещё не замужем, я ничего толком сделать не могу, потому что объекты дарения хоть и не подлежат разделу, но всегда можно по разному эту ситуацию вывернуть. Не мне тебе рассказывать. А что-то дарить только Полине, извините, в таком случае Ксюша будет обижаться и думать, что папа про неё забыл. Поэтому давай уж ты как-нибудь разберись со своими загонами и приедь подпиши, кому мне ещё, кроме тебя, дарить.
Паша тяжело вздохнул, зажал пальцами переносицу и качнул головой.
— Спасибо, дорогая жена, спасибо и прости, что испортил праздник, в следующий раз буду умнее.
— Не будет никакого следующего раза. Паш, не надо…
— Тебя не спросил, — коротко бросил бывший муж и развернулся в сторону лестницы.
Я тяжело выдохнула, ощущая, что нос заложило от того, что глаза постоянно слезились.
— Мам, что у вас произошло? — Ксю подлетела, когда я спустилась.
— Да ничего особенного, — пожала я плечами не желая сейчас размусоливать эту тему.
— Я, короче, не знаю, что там у Полины произошло, но она эту Раису вывела за забор, и, по-моему, она там сидит, ждёт в машине.
Я кивнула, ну и слава Богу, а то ещё кому-нибудь расскажет дебильные фантазии по поводу детей и так далее, век потом не отбрехаемся.
Павел вышел буквально через пару минут и, проходя мимо, перехватил меня за руку. Кивнул дочерям, а притянув меня к себе, зашипел:
— Только попробуй мне машину обратно прислать, Таня, Богом клянусь, я её тут же в металлолом сдам, не жалеешь моего подарка, пожалей денег, потраченных на этот подарок. Всегда знай ты можешь продать эту машину, дочерям деньги отдать, так что не надо мне здесь устраивать спектакли с эвакуатором и так далее. Машину подарил? Подарил. Распоряжайся так, как посчитаешь нужным. А мне вот это вот «я тебе обратно все верну» ни черта не упёрлось. Ты меня поняла?
Мы дошли до калитки, я её распахнула перед бывшим мужем, желая намекнуть, что я думала по поводу его напутственной речи, но Паша застыл, сложил руки на груди, выжидательно уставился на меня.
— Таня, ты меня поняла.
— Я не собираюсь с тобой спорить сейчас на эту тему. Если бы если тебе так важно узнать, что я думаю по этому поводу, то вот тебе моё заключение: совесть пытаешься успокоить поэтому и подарки, и земли. И дом этот, никому не
